Первый. Бывший. Единственный

– Любая другая уже давно разрешила бы мне ускорить процесс, развелась и забыла о своем браке как о страшном сне. А ты бережешь репутацию предателя. Неделя до выборов осталась, Вася.
– Видео использовать не буду, – сложила руки на груди я, недовольная тем, что он вообще вновь затеял этот разговор.
– А может, ты просто оставляешь себе маневр для того, чтобы передумать и вернуться к мужу? – хмыкнул Грабовский.
– А может, ты моими руками пытаешься загрести жар? – выгнула брови я. – Хватит водить меня за нос, Женя. Я прекрасно вижу, что у тебя свой интерес. Какой?
– Я хочу, чтобы в этой политической гонке выиграл Нестеров.
– Нестеров, значит? – прищурилась я.
Александр Сергеевич был самым молодым кандидатом на пост мэра, смелым,  романтичным и таким же харизматичным, как и его знаменитый тезка. Дубравин с самого начала его всерьез не воспринимал, но, как показало время, именно этот вчерашний мальчик и стал главным конкурентом мужа. На данный момент в рейтинге доверия избирателей они шли «ноздря в ноздрю».
– Да, – кивнул Грабовский.
– И с каких пор ты интересуешься политикой, Женя? Погоди… – Я склонила голову набок. – Ты ею всегда интересовался, да?
– Вась, – начал было мужчина, но я резко вскинула руку и поспешила его перебить.
– Ты с самого начала знал, чья я супруга, решил втереться в доверие и использовать как оружие против Дубравина? – догадалась я.
Только что-то совсем поздновато. Зря расслабилась. Я-то думала, Женя меня охаживает чисто ради мужского интереса, а оказалось, это просто хитрая тактика для устранения сильного конкурента. Даже обидно как-то стало.
– Знал, – не стал отпираться Евгений.
Я вновь получила подтверждение от судьбы, что сама по себе, как женщина, ничего не стою.  А ведь губу раскатала…
– Останови машину, – скомандовала я водителю.
– Никаких остановок, – нахмурился Женя. Конечно же, его слово оказалось весомей, поэтому автомобиль не сбавил хода. – Не дури, Вася. Мы почти приехали, не надо выпрыгивать на ходу.  Ты себе навредишь.
– Я не такая глупая, чтобы вредить себе, – зашипела я. – А вот тебе, Грабовский, мне очень даже хочется задать жару.
– Дикая штучка, – восхищенно протянул он.
– Издеваешься? – нахмурилась я.
– И в мыслях не было, – пожал плечами мужчина. – Да, я знал, кто ты такая, в момент нашего знакомства. До первого свидания у меня даже промелькнула мысль сделать именно так, как ты и решила себе, но потом я отмел ее.
– Отмел?
– Мне слишком понравилась женщина, с которой я встретился, чтобы вмешивать ее в грязную политическую игру против ее  же мужа.
Говорил Грабовский уверенно, взгляда не отводил, и именно это навело меня на мысль, что он не лжет.
– И почему я тебе не верю?
– Может, потому, что сама постоянно ждешь подвоха? – выдвинул предположение Женя. И, конечно же, оказался недалек от истины.
– Скажешь, неоправданно?
– Ну почему же, в свете твоего развода такое поведение неудивительно. Только вот я не похож на Дубравина и не собираюсь всаживать нож в спину женщине, с которой состою в отношениях. Не стоит нас сравнивать.
– Как раз я и не сравнивала, – поджала губы я. – А вот ты, похоже, испытываешь к Дубравину какой-то нездоровый интерес, Грабовский. Тебе самому это не кажется странным?
– Я просто пытаюсь тебя защитить, – сказал Женя. – Неужели это до сих пор непонятно? С волками жить – по-волчьи выть, как говорится…
– А если я не хочу выть, Грабовский? – скрестила руки под грудью я. – Как быть тогда?
– Готовиться к поражению.
– Что ж, значит, я его приму, но не переступлю через свои принципы.
– Как ты вообще дожила до такого возраста и ведешь бизнес с таким честолюбием? – поразился мужчина.
– Повезло? – хмыкнула я.
Некоторое время мы молчали: каждый думал о своем. Мои мысли мне совершенно не нравились, как и то напряжение, что повисло между нами с Грабовским.
Водитель свернул на знакомую мне улицу и подъехал к дому.
– Только не говори, что из-за такой ерунды, как моя протекция Нестерову, ты закончишь наши с тобой отношения, – покачал головой Грабовский. – Вася?
– Как я могу дальше доверять человеку, который недоговаривает мне такие важные вещи? Откуда я могу знать, что ты не скрываешь еще что-то?
– Если и скрываю, то к тебе это не относится, – ответил Женя. – Я не привык грузить женщин своими проблемами и не стану начинать это делать. Ты раздуваешь из мухи слона.
– Мне нужно подумать, – бросила я и вышла из машины. – До свидания, Женя.
– Так все же свиданию быть?
На последний его вопрос я ничего не ответила, молча направилась к подъезду.
В квартире меня хватило лишь на то, чтобы принять душ и заварить себе ромашковый чай. В последнее время меня постоянно тянуло на этот напиток, а еще на бутерброды с солеными огурчиками и медом. Не знаю, откуда взялась такая блажь, но я себе в ней не отказывала.
Прокручивая в голове наш с Женей разговор, я пришла к выводу, что даже не злюсь на мужчину. Пусть он хотел меня использовать, но не сделал этого, вреда не причинил. А ведь я сама далеко от него не ушла.
Я использовала Грабовского.
Лечила им свое разбитое сердце, искала спокойствие и самоутверждалась как женщина. Поэтому, когда на следующий день Женя заехал за мной и пригласил позавтракать вместе, согласилась.
Наши отношения продолжились, и я уже к ним даже привыкла, как и к отсутствию в своей жизни Дубравина.
Муж напомнил о себе за день до выборов.
Точнее, даже не он, а вся эта история, которую я так отчаянно в последнее время пыталась забыть.
Дубравин
Последний месяц для него прошел как в тумане.
Сразу после разговора с неверной женой Дубравин разгромил супружескую спальню. Потом ушел в недельный запой, что было совершенно недопустимо в его ситуации, но… это казалось спасением от той боли, которую он не мог перенести на трезвую голову. На пьяную тоже плохо получалось, только Дубравин упрямо продолжал бежать от себя и от реальности.
В забегах на длинные дистанции он мастером не был.
Впрочем, как оказалось, он нигде им особо не был – проигрывал по всем фронтам.  Только если раньше Дубравин стремился к победе на выборах, ставил все на кон ради мэрского кресла, то уход Васи расставил приоритеты. Все его политические амбиции поблекли в один миг.
Команда прикрывала его отсутствие, а рейтинги неумолимо падали. Впрочем, не до рейтингов Кеше было.