Между нами
18 апреля 2007 года в Кардиффе я председательствовал на церемонии назначения страны-организатора Евро-2012. На бумаге Италия ― главный фаворит, потому что с точки зрения технической подготовки она предстает в более выгодном свете. Но, передавая мне конверт, ответственный за подсчет бюллетеней говорит:
– Было бы хорошо поменять систему голосования!
– Почему? Италия выиграла?
– Нет, Украина и Польша!
И когда я открываю конверт с победителем ― сюрприз! Мне трудно сохранить спокойное лицо. Приближенные Леннарта Йоханссона, присутствующие в Исполнительном комитете, использовали все свое влияние, чтобы склонить чашу весов с восемью голосами против четырех! Добавив только:
– Вот, Платини, все получается, как ты и хотел, малые страны будут организаторами соревнований.
Мы сделаем все, чтобы Евро-2012 стал исключительным событием.
Нисколько не огорчившись, я решаю назначить почетным президентом УЕФА Леннарта Йоханссона. Как соперник он был довольно жесток, но как человек, который управлял УЕФА в течение 17 лет и добился больших результатов, он заслуживает моего уважения. Лига чемпионов ― формат, которой до сих пор меня озадачивает, однако он стал главным футбольным состязанием на планете. А его гимн, вдохновленный произведением «Садок-священник» великого композитора Генделя, приводит в трепет болельщиков по всему миру.
Короче говоря, я хотел бы позиционировать себя как президент, который вносит существенные изменения в будущее футбола. При этом я хочу вернуть легитимную власть избранным должностным лицам, забрав ее у администрации, которой мы передали то, что по праву принадлежит ассоциациям. В итоге УЕФА превратился в частный бизнес, который стал доминировать над интересами ассоциации, а я бы хотел вернуть все на свои места.
Поэтому в первую очередь я решил упразднить генерального директора УЕФА. В отличие от моего предшественника, я хочу быть полноправным президентом, исполнительным председателем. Я не хочу быть президентом, который только и делает, что принимает поздравительные букеты во время инаугурации, я хочу заказывать музыку. Итак, я решаю назначить генерального секретаря для контроля за администрацией.
Потом мой взгляд упал на Дэвида Тейлора, шотландца, про которого я слышал только хорошее. Работяга, умный и преданный человек, Дэвид Тейлор берет к себе на роль заместителя молодого наполовину итальянца, наполовину швейцарца, амбициозного Джанни Инфантино…
С Дэвидом наш дуэт работает слаженно. Он не из тех, кто со всем соглашается. Кто всегда говорит «да», кто расшаркивается перед вами, но при этом трусливо наносит удары в спину. А такой тип людей, увы, не перевелся в футбольном мире.
Дэвид Тейлор знает, как отстаивать свою точку зрения, если не согласен со мной. Вопреки распространенному мнению, мне нравится работать на пределе возможностей. Я никогда не считал себя умным от природы. Потому я и люблю обсуждать идеи до тех пор, пока из них не выйдет вся «вода» и мы не получим концентрат мысли. Мне нужны конкретные предложения. Мой генеральный секретарь ― идеальный партнер в деле проведения реформ согласно моей программе. Не позволит тратить время впустую. Как любой новый избранный президент, я должен воспользоваться определенной форой для смены курса. В первую очередь я хочу решить, на мой взгляд, самую важную задачу ― положить конец G-14, лоббистской группе, состоящей из крупнейших европейских клубов, которые в одной связке с УЕФА нарушают баланс континентального футбола и все время грозят отделиться. С моего первого дня на посту Ули Хенесс, генеральный директор мюнхенской «Баварии», прямо предупреждает меня: «Без УЕФА футбол будет жить, а вот без самих клубов ничего не будет работать».
Созданная в 1998 году, но официально оформленная в 2000 году, G-14 насчитывает 14 членов-основателей [40], каждый из которых победил по крайней мере в одном европейском турнире. Ее цель достаточно проста: сделать все, чтобы удовлетворить неуемную жадность участников. Фактически, размещая на официальном сайте кричащий слоган «Голос клубов», организация беззастенчиво сообщает о своих амбициях. Во-первых, выплата компенсаций от национальных федераций за то, что те будут предоставлять кубкам своих игроков (в частности, страховые выплаты при получении травмы). Во-вторых, ретроактивное возмещение этих выплат составляет головокружительную сумму в 800 миллионов долларов. В-третьих, множится количество европейских матчей: или за счет увеличения количества матчей Лиги чемпионов, или путем создания закрытого Чемпионата Европы по образцу североамериканской НБА. Я всегда был глубоко убежден в том, что создание такого замкнутого круга означает конец футбола. Для достижения своих целей G-14 финансируется только его членами, имеет всего одного-единственного сотрудника в лице Томаса Курта, а также члены лиги собираются четыре раза в год в Брюсселе, где находится штаб-квартира организации.
Ее принцип работы один из самых эффективных в Европе. Но он очень далек от принципов афинской демократии: каждый участник имеет определенное количество голосов, которое соответствует его спортивным достижениям с момента создания трех крупнейших европейских соревнований [41]. Таким образом, «Реал Мадрид», «Милан» и «Ювентус» (Турин) с 20, 14 и 8 голосами соответственно, поэтому они и управляют G-14. Рядом с ними французские клубы «ПСЖ» и «Олимпик» (Марсель), но в сравнении с «тройкой» они ― политические карлики.
Помимо генерального секретаря Дэвида Тейлора моей опорой выступает мой советник Ульям Гайяр, чьи дипломатические таланты, богатый опыт работы в Европейской комиссии и Организации объединенных наций мне часто пригождаются. Мы решаем для начала посетить Мадрид и Милан, чтобы провести переговоры и изложить наши аргументы. С такими высокопоставленными персонами, как Рамон Кальдерон (президент «Реала») и Адриано Галлиани (представитель Сильвио Берлускони в Милане), встречи всегда проходят в хорошем настроении, несмотря на колоссальные ставки и наши принципиальные разногласия. Немного юмора, чтобы разрядить атмосферу, ― и мы готовы начать обсуждать серьезные вещи. Забавно, а ведь «Реал Мадрид» и «Милан» одно время внимательно за мной следили. «Реал Мадрид» рассматривал меня на пост тренера в 1992 году, а «Милан» ― в 1986 году, когда клуб выкупил Сильвио Берлускони. Il Cavaliere [42] тогда сделал мне отличное предложение и даже готов был помочь с переходом в телегруппу Fininvest, в частности, пригласив на новый канал La 5, который стал резко популярным во Франции в том году.