Успех или борода

Хватило трех минут и одного эсэмэс-диалога с Сиенной в субботу утром, чтобы я кардинально переменил мнение на этот счет.
 
Сиенна: Что делаешь?
Джетро: Подрезаю опоры для каретного сарая, а ты?
Сиенна: Думаю о тебе.
 
Да, вот так немного мне понадобилось. Я читал и перечитывал ее ответ минуту, а то и дольше. Три слова смотрели на меня с экрана телефона – доказательство взаимности наших отношений.
Спустя тридцать шесть часов и двести двенадцать эсэмэсок я превратился в законченного романтика и упивался лунным светом текстовых сообщений в ожидании очередной «дозы». Разумеется, делу помогало и то, что всякий раз, как приходила эсэмэска, на экране во всей красе возникала установленная Сиенной аватарка. Кстати, в телефонных диалогах Сиенна оказалась не менее очаровательна, чем в личном общении.
 
Сиенна: Ты пробовал переставить буквы в своем имени?
Сиенна: Смеюсь.
Джетро: А ты в своем?
Сиенна: Поосторожнее на поворотах…
Сиенна:;-)
 
Я рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Целый день Сиенна присылала разные забавные фотографии. На одной она на Голливудском бульваре позировала с парнем в костюме Сокрушителя: оба стояли с разъяренными минами, а подпись гласила: «Ты бесишь Сокрушителей, когда не присылаешь свои фотки без рубашки!»
С самого ее отъезда мы обменивались всякой ерундой и болтали о том, как проходит день.
 
Джетро: Ох, Сиенна – какое же все-таки имя интересное…
Сиенна: Я часто гадаю, может, родители нарочно меня так назвали.
Джетро: Во сколько ты сегодня приезжаешь?
Сиенна: После полуночи.
Джетро: Хочешь, чтобы я тебя встретил?
Сиенна: Нет. Отсыпайся.
Сиенна: И думай во сне обо мне.
Сиенна: Без ничего.
Сиенна: В смысле, чтобы ты спал без ничего. И думал обо мне.
Джетро: Но не о тебе без ничего?
Сиенна: Если мы оба будем голыми, то с тебя подробности!
 
Писали мы и о своих родных. У Сиенны оказалась довольно большая семья – три сестры и два брата, и она рассказывала о них много веселого. Опережая события, я радовался, что у наших с ней детей будет много двоюродной родни с обеих сторон и куча дядюшек и тетушек – и под боком, и чтобы ездить в гости. Сиенна была самая младшая, и я уже знал, что менеджером у нее старшая из Диасов, Марта.
 
Сиенна: Пришли свое фото, я Марте покажу.
Джетро: Нет.
Сиенна: Как – нет? Почему?!?!?!
Сиенна: Я хочу рассказать ей о нас, нужна фотка. Марта потребует доказательств.
Джетро: Я не делаю селфи.
Сиенна: А твои братья говорили совсем другое…
Сиенна: Понял????
 
– Над чем ты там угораешь?
Я поднял голову. Клэр с выжидательной улыбкой выглядывала из кухни.
Было воскресенье, и я по привычке заехал к Клэр проверить, все ли у нее есть. Как обычно, она пригласила меня на обед, и я, как обычно, согласился.
– Ни над чем, – я покачал головой, сунул мобильник в карман и снова принялся за выдвижной ящик кухонного шкафа, привинчивая шатавшуюся направляющую планку.
– Нет, ты улыбаешься, – настаивала Клэр, выходя на порог и подбочениваясь. – Это, случайно, не имеет отношения к некой кинозвезде, а?
Я притворился раздраженным, но получилось так себе, потому что я не мог согнать улыбку с физиономии.
– Не твое дело.
Она уставилась на меня тяжелым взглядом, но и ее попытка осталась незасчитанной: Клэр тоже улыбалась.
– Давай, Джет, раскошеливайся, а то я лопаюсь от любопытства. Клет говорил, ты пригласил ее на ужин?
– А вы, две подружки, обо всех сплетничаете или только мне такая честь выпала?
– Хорош кокетничать, я за тебя только рада! – обиделась Клэр. – Клет ее одобряет, а если уж Клет одобряет, значит, она просто чудо!
– Так и есть, – сказал я не задумываясь. Это вылетело так же легко и естественно, как выдох.
– Ну, расскажи же о ней! Как вы познакомились, насколько у вас серьезно? Что ты намерен делать, когда закончатся съемки?
На последнем вопросе улыбка моя увяла.
– Об этом мы еще не говорили, но, наверное, решим что-нибудь.
– То есть вы и потом продолжите встречаться?
– Надеюсь.
И это было еще очень мягко сказано.
– Я так за тебя счастлива, – тихая искренность в голосе Клэр заставила меня оторваться от ящика и поглядеть в ее большие сапфирово-синие глаза. – Я так рада, что ты наконец влюбился! Я уже начинала волноваться, что ты никогда не наполнишь детьми эту вашу фамильную усадьбу.
– Ты это, придержи коней. – Я встал, взял починенный ящик и прошел мимо нее в кухню. – У нас все в самом начале, еще ничего серьезного.
– Да ладно, доверься мне хоть немного!
Даже не глядя на Клэр, я знал, что сейчас она вытаращила глаза.
– Мы решили не торопиться.
Она фыркнула:
– Вот теперь я ясно вижу, что у вас все серьезно! Обещай, что приведешь ее ко мне на обед. А я обещаю не сильно тебя позорить… – И она добавила себе под нос: – Скорее сама опозорюсь.
Я улыбнулся, но продолжал сидеть к Клэр спиной, чтобы она не видела.
– А ты-то сама что?..
– Насчет меня не начинай. Может, у меня планы, о которых ты не знаешь.
Я вставил ящик на место и покатал, проверяя, плавно ли он ходит.
– Уж если я решился рискнуть сердцем, тебе тоже нечего тянуть.
Пристроив подбородок на сложенные руки, Клэр заморгала:
– Ох ты ж, ёлки-палки, Джетро Уинстон рискует своим сердцем! Вот не чаяла дожить.
– Очень смешно. Колись, что у вас с Билли?
Клэр мгновенно посерьезнела и опустила руки. Улыбка ее потускнела.
– Что ты сказал?
– Ты слышала. Почему ты сказала Билли, что между нами что-то есть?
Улыбка Клэр пропала без следа, и на лице на мгновение проступили вина и раскаянье, заметил я только потому, что хорошо ее знал и внимательно смотрел. Клэр просто виртуоз по части сокрытия чувств – эту науку она усвоила с детства, чтобы выживать.
– Я никогда ему ничего подобного не говорила, – ее тон звучал решительно, в голосе слышался вызов.