Русалка в академии
Что же делать?
Взгляд мой опять уперся в трон — единственный предмет в храме, по крайней мере, сохранившийся. Не зря же он существовал? Я вернула обычное зрение и подплыла ближе. Прикоснулась. Вроде бы ничего страшного, обычный прохладный камень. Закусила губу, но все же рискнула опуститься в него. Сперва была готова быстро сигануть прочь, но ничего не происходило, и я расслабилась: облокотилась на спинку, откинула голову назад, уложила руки на каменные подлокотники. На удивление удобное сиденье, учитывая, что оно из твердого камня. Хвост как-то удобно вытянулся и улегся в специальный желоб. В голове всплыла ассоциация, что в диснеевском мультфильме у царя Тритона тоже был трон, чем-то даже похожий...
Вдруг я почувствовала, как вода вокруг моего тела словно уплотнилась, зажимая меня со всех сторон и не позволяя двинуться, вдавливая все мое тело в трон. А камни тем временем постепенно нагреваются, теплеют, пусть и не до обжигающей температуры, но страшно. Я напрягаюсь, дергаюсь, пытаюсь вырваться, но ничего не происходит.
Перед внутренним взором пробегают картины прошлого. Одиночество в море, выживание, овладение магией. Столкновение с людьми, угроза смерти, спасение... жалость к ним. Попытка установить контакт, смех, страх, желание защитить от одержимых птиц... первое посещение Халифата, смешной и надоедливый Оларг, предательство капитана Пхимарса, угроза рабства, первая смерть от моих рук... картинки сменяются все быстрее и быстрее, я не успеваю их фиксировать разумом, только ощущаю, как сердце то сжимается от боли, то трепещет от счастья. Спасение Барби, дружба, забота... столкновение с отцом ее ребенка, агрессия... заставляю ее забыть о нем... интересно, тогда я лишила его благословения Стихии — он тоже теперь мертв? Его я тоже убила?.. Дзэс, падающий на колени от боли из-за моего эксперимента... сейчас я вижу иную картину, где он не выдержал, а умер, не совладав с магией, которой я его «одарила». Его родители, почерневшие от горя, его плачущая сестричка. Я ведь просто «не думала», что так может получится. Так не случилось, но могло, могло!
Ошибки-ошибки-ошибки, жестокость, разочарование в самой себе. Собственная слабость в конфликте с орками, слава Стихиям, Зэрас сам справился и все разрулил. А сила? Что есть сила без умения, без разума? Меня уже колотит, но трон продолжает выворачивать мое прошлое, словно обвинитель на суде. Показывает и препарирует и мои добрые дела и опрометчивые поступки. И я вижу свой эгоизм, свое желание создать маленький комфортный мирок для себя лично, отгородиться от мира людей, создать пузырь из тех, кто будет мне чем-то обязан, как-то связан, желательно — клятвой. Спеленать всех по рукам и ногам, приманить хорошими условиями, связать благодарностью и сверху припечатать клятвой для надежности.
А в Академии — реальные люди, обычные, свободные. Люди, которым я могу не нравиться, которые имеют право чувствовать все, что пожелают. Но я готова убить за то, что кто-то смеет меня не любить, смеет не одобрять мое поведение, смеет... корчащийся на земле мальчишка смотрит на меня с ужасом и мольбой. Я могла его убить, я это почти сделала... Разве это сделала со мной местная магия? Разве она вселила в мое сердце эту болезненную гордыню, это нежелание принимать чувства окружающих такими, какие они есть?
Я вспоминаю тот день на работе. Как я подыхала от нагрузок, но все вывозила сама, не в силах попросить никого о помощи, а потом мой проект присвоил начальник. Как я обиделась, что никто не понял, никто не заступился. Они должны были знать, что это делала я! Они должны были как-то увидеть, сами проникнуть в мои мысли. Хотя я не показывала промежуточных результатов, ни с кем не советовалась, не просила о помощи, хотя не справлялась. Но они все равно были должны!
И я ушла. Как всегда. Как из всех отношений в своей прошлой жизни. Оградила себя непробиваемой стеной, отдалилась от друзей и семьи, ограничилась только рабочими отношениями. Ведь там невозможно было никого связать по рукам и ногам клятвами, невозможно было заставить, изменить их чувства.
«Я должен признаться, хотя это и будет стоить мне жизни из-за клятвы...» — пролетели в голове слова Яриса. Как глупо, даже клятва — не панацея, только теперь она может кому-то стоить жизни... кому-то, кто в случившемся уж точно совсем не виноват.
Эмоциональная боль захлестнула меня с головой и стала невыносима. Я даже не поняла, когда давление на мое тело истаяло, и я смогла вырваться и рвануть прочь, не оглядываясь.
Я уже отплыла довольно далеко, когда мне подумалось, не было ли это то самое, «инициация»? Может, уже все? Честно говоря, никаких изменений в себе я не ощутила, но все же доплыла до ближайшего необитаемого острова и, усевшись на песок неподалеку от кромки прибоя, попыталась превратиться в человека. Я и представляла свои ноги, и пыталась их визуализировать, и просто пыталась дергать хвостом, будто ногами... но ничего не работало. Только внутри что-то болело.
Я вновь перешла на магическое зрение и оглядела себя. Все же я себя переоценила — в некоторых местах моего энергетического тела были видны прямо-таки прорехи от воздействия храма. Темные пятна в местах, где все энергетические источники были взорваны.
Я обхватила себя за хвост и расплакалась, упиваясь жалостью к себе.
Снова вспомнился анекдот про девочку, которая заплакала, только когда домой пришли родители, потому что раньше никого дома не было и никто не мог ее пожалеть. Глупо. Как же глупо!
Кажется, в последнее время я слишком размякла. Раньше, когда передо мной стояли вопросы выживания, я собирала себя в кулак и перла вперед, напролом. А теперь, когда быт налажен, нашла повод себя пожалеть. Нет уж. К черту все, к черту жалость к себе.
Как там было? «С великой силой приходит большая ответственность». Я должна научиться управлять тем, что мне даровал этот мир. И контролировать свои чертовы порывы.
И плевать, что это цитата из фильма про Человека-паука, главное — актуально.
Глава 49Домой я приплыла уже поздно ночью. Поднимаясь из подвала, столкнулась с Кракеном. Он смерил меня светящимися в темноте желтыми глазами с вертикальным зрачком, и от него пошла эмоция, которую я бы могла обозначить как тяжкий вздох, если бы он был земным обитателем. Против воли покраснела.
— Ты что-то хочешь мне сказать? — от волнения я сопроводила ментальный вопрос словами вслух.