Невеста против

— Тимофей! Немедленно останови, Его Благородие продолжит путь самостоятельно! — крикнула кучеру и наконец-то перевела дух, когда поняла, что меня услышали.
— Вы что серьезно? — возмутился Крайнов, отчаявшись соблазнить меня пылким взглядом страстного любовника. Или это был взгляд палача, взбешенного неповиновением своей жертвы?
— Я предупреждала! Тут не так уж и далеко: я уверена, что с вами ничего не случится! — спокойно заверила его.
Он обиделся и сильно, лицо его в раз стало непроницаемой маской и, одарив меня надменным взглядом, он поднялся с места, молча выбрался из остановившейся по моей просьбе кареты, картинно и все так же без слов поклонился мне, а затем уже отвернулся и последовал вдоль дороги с гордо поднятой головой.
— Трогай! — приказала я кучеру, захлопнув дверь и отвернувшись от окна.
Мы вернулись домой через час, и настроение у меня было прескверное: все время думала, а не переборщила ли я с графом? Все же он благородного происхождения, дворянин, а его как щенка бездомного…
Потом успокаивала себя тем, что это должно охладить его пыл, в конце концов, я его предостерегала от таких необдуманных поступков!
Вечерело. Небо стало темнеть. Посыпал снег. Я не находила себе места и думала всякие ужасы по поводу того, что могло случиться с Крайновым, даже собиралась отправить людей за ним.
— А твоего графа до сих пор нет? — осторожно поинтересовалась сестренка, застав меня врасплох.
Мы с ней редко обсуждали его: когда он приезжал, она смотрела на Крайнова с недоверием и опаской, крайне редко показывалась на глаза и ничего ему не говорила, кроме сдержанного, вежливого приветствия.
«Ты влюблена в него, да?» — спросила она однажды.
«Конечно, нет, что за глупости, Алиса!» — почему-то стараясь не смотреть ей в глаза, запротестовала я.
«Тогда зачем он сюда приходит?» — не унималась она.
«Не знаю, Лисенок, но он помогает мне разобрать наши дела, и как бы скверно это не звучало, но нам нужна его помощь! И это ровным счетом ничего не значит! Прошу тебя не задавай мне больше этих глупых вопросов!» — я почувствовала, что с трудом сдерживаю раздражение в голосе.
Конечно, я была влюблена и испытывала досаду из-за этой слабости к нему, а сестра наверняка видела меня насквозь, но спорить не стала.
Вот и сейчас она пронзала меня пристальным взглядом голубых глаз, точно зная, что что-то случилось, раз уж мы уезжала вместе, а приехала только я! Вряд ли мое едкое «Он решил прогуляться!», которое я бросила по возвращению, оказалось достаточным объяснением случившегося.
Она все понимала и сейчас угадывала во мне и тревогу, и злость, и досаду.
— Наверное, стоит послать за ним: погода портится! — ворчливо ответила ей и прошла мимо, она лишь грустно хмыкнула мне вслед.
Я спустилась на первый этаж и уже намеревалась позвать Демьяна, как заприметила за окном знакомый силуэт.
«Явился-таки: и волки тебя не съели, и снегом не засыпало!» — ворчливо подумала я, а сама вдруг ощутила, что стала нервничать еще больше и… о Боже! — я раскаивалась в своем поступке.
Он вошел, покрытый снегом с головы до ног, ресницы побелели от инея, а взгляд… взгляд его, казалось, мог заморозить насмерть.
— Спасибо, за поучительную прогулку, графиня! Думаю, я достаточно у вас погостил! — хрипло произнес он, отряхивая снег.
— Что, домой тоже пешком пойдете, или приказать вашему кучеру запрягать?
Я не удержалась от язвительной фразы я, и тут же прикусила язык.
Мы оба смотрели друг на друга несколько долгих секунд, не произнося ни слова и прожигая друг друга взглядами, мы даже не моргали, пока я не смогла взять себя в руки.
Он замерз: как бы там не храбрился граф, а я все равно видела, как его слегка потряхивало с мороза.
— Довольно этого цирка! Возможно, я несколько переборщила, но и вам следовало соблюдать приличия! Вы никуда сегодня не пойдете, и вам придется с этим смириться! Помнится, вы однажды тоже не позволили мне уйти на ночь глядя! Так знайте же: я прикажу стражам не выпускать вас за порог, до завтрашнего утра! А сейчас, приведите себя в порядок и приходите в гостиную: вам принесут ужин и горячий чай! — закончив свою тираду, я резко развернулась, не желая его слушать, и поспешила удалиться.
Видимо, он действительно сильно замерз, раз не стал возражать.
Что ж, приятно было понимать, что здравый рассудок все же преобладает над его гордостью!
— Мира, приготовь для графа горячий чай и разогрей ужин! — отдала приказания по пути, возвращаясь в свой кабинет.
Я не рискнула идти к нему в гостиную: как бы невежливо это ни выглядело с моей стороны, не думаю, что он настроен на мирное разрешение сегодняшнего конфликта.
Я снова углубилась в бумаги и честно пыталась вникнуть в то, что читаю, однако ничего из этого не выходило! Я сломала два карандаша, испортила несколько листов, тщетно пытаясь написать послания для смотрителей из северных земель и в итоге бросила эту затею, раскрыла книгу, недавно купленную мною для собственной библиотеки, и принялась постигать непостижимое — любовь в переложении какого-то французского гения.
Я раздраженно фыркала уже после первой страницы прочтенного, а еще через десяток страниц собиралась сжечь злосчастную книгу.
Кто-то вошел в кабинет без стука, и я с радостью отвлеклась от книги, убрав ее подальше от себя.
Граф. Обветренные губы поджаты, спина прямая, стоит и молчаливо изучает меня острым, прошивающим насквозь взглядом темных, почти черных глаз…
— Вы уже отужинали? — вежливо поинтересовалась я.
— Да, покорно благодарю вас за это великодушие! — пафосно отозвался он.
— Бросьте, Константин, вы и «покорная благодарность» две вещи никак не совместимые! — усмехнулась я.
— Возможно, вы и правы! — не стал спорить он, приближаясь к моему столу.
Я не чувствовала в нем угрозы для себя: он явно уже был не так зол, как час назад, хотя обида его никуда не делась.
— Вы хотели мне что-то сказать?
— Да, хотел! Предложить вам последний шанс загладить вашу вздорную выходку!
Я молчала, ожидая его слов. Просто-таки заинтриговал он меня своим этим предложением.
— Вы должны извиниться и поцеловать меня! — нагло заявил он.
Я недоверчиво уставилась на Крайнова: неужели он там по пути себе все мозги отморозил, а? Вот же досада, что я скажу его отцу, если он так и останется дураком на всю жизнь!
— Да, что ВЫ довязались до меня со своими поцелуями, граф! — разозлилась я.
— Сначала объявляете меня недостойной вашего внимания, а теперь вот просто прохода не даете, так вам приспичило связать свою судьбу с этой самой недостойной особой! — я не просто говорила все это, нет, я подскочила со своего места, и, стремительно обходя стол, направилась к нему.