Невеста против

Новый удар по вискам стал неожиданностью, и я, не сдержавшись, жалобно застонала, откинула голову назад и зажмурилась, пережидая.
— Вас снова мучает мигрень, Риана? — участливо спросил герцог.
— Вам лучше уйти, Ваше Благородие, я сейчас не самый лучший собеседник! — сквозь сцепленные зубы произнесла я, все еще не открывая глаз.
Я услышала приглушенные шаги и подумала, что герцог оставил меня, но вместо этого он обошел кресло и остановился за моей спиной. Я попыталась разлепить веки и посмотреть, что он задумал: с закрытыми глазами в комнате с этим мужчиной мне было неспокойно.
— Постарайтесь немного расслабиться и выровнять дыхание, — наставительно произнес он.
Холодные пальцы коснулись моего лица, и я тут же вздрогнула, вцепилась обеими руками в его запястья.
— Что вы делаете?
— Не волнуйтесь, это всего лишь маленькая хитрость в борьбе с вашим недугом, когда-то очень давно меня научила этому моя мать. Она, как и вы, тоже иногда мучилась от головных болей.
— Итак, еще раз. Расслабьтесь и постарайтесь глубоко и ровно дышать, сядьте так, чтобы вам было удобно, и немного откиньте голову назад, — учительским тоном заявил герцог.
Я не хотела сдаваться, но боль все еще безжалостно пульсировала в висках, ослепляя меня потоком слез и густым туманом в голове. Мои пальцы ослабли, и руки соскользнули вниз, снова коснулись мягкой шерсти куницы, и это помогло немного расслабиться и глубоко вдохнуть.
Осторожными, но уверенными движениями герцог стал касаться сначала моих висков, массируя их по кругу, затем его пальцы переместились чуть ниже к уху, снова к вискам и так пока боль не стала утихать. Кажется, я на время утратила связь с реальностью и не заметила, в какой момент из моих волос пропали все шпильки, а его пальцы продолжали странные манипуляции и словно вытесняли боль из моей головы. А потом его руки спустились ниже, он добрался до шейных позвонков, осторожно изменив положение головы, и я покорно отзывалась на каждое его движение, пока широкие ладони не коснулись моих плеч, слегка опуская верх моего платья. Я вздрогнула и распахнула глаза.
— Довольно, — жалобно произнесла, и герцог тут же убрал руки, обошел кресло, снова становясь напротив и вынуждая меня опять запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Вам стало лучше? — спросил он, пряча от меня свои чувства за сдержанной и вежливой улыбкой.
В горле пересохло от волнения и страха, который едва не утянул меня в свое царство.
— Да, спасибо, — тихо пробормотала в ответ. Я действительно больше не ощущала никакой боли, чувствовала легкость и бодрость, а туман в голове рассеялся.
— Не стоит благодарности, графиня… — отозвался герцог.
Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент в комнату без стука вошел Эрик. Он выглядел взволнованным и злым одновременно,
— Что ты тут делаешь, дядя? — словно обвиняя герцога в преступлении, произнес он.
— Это мой дом! — спокойно напомнил ему Оливер. — И я не собираюсь отчитываться перед тобой!
— Ты готов? — сквозь зубы произнес Эрик, взъерошив волосы на голове в нервном жесте.
— Всегда! — все также уверенно и спокойно отозвался герцог.
— О чем вы говорите? — нахмурившись, спросила я, с подозрением глядя на австрийца.
— Вам не о чем волноваться, Риана Николаевна! — вежливо ответил мне Оливер и вышел из спальни первым.
    
Глава 23
Да, куница в моем доме далеко не единственная проблема — есть еще прекрасная Риана, к который с каждым днем меня все больше тянет и которая с завидным упорством избегает и опасается меня. Этот досадный факт не давал покоя, потому что, овладев ею, я не утратил интерес к девушке. Напротив, ее образ преследует меня во снах и вытесняет из моей головы мысли о покойной супруге. И, будь я проклят, но мне это нравится! Избавить свое сердце и разум от Амалии — все, чего я желаю!
Сегодня Риана подпустила меня к себе очень близко и на какой-то короткий промежуток времени даже доверилась мне! Я все еще помню мягкость ее волос, безумно хочу касаться бархатной кожи и слушать нежные стоны, срывающиеся с ее губ, но уже не от боли, а от страсти… И все же все мои помыслы кажутся несбыточными, особенно когда в моем доме живет ее младшая сестра, которая подошла к уходу за Рианой со всей серьезностью и, конечно же, мой дорогой племянничек!
Утренние тренировки с Эриком давно не кажутся мне безобидным развлечением. С каждым днем это грозит перерасти во что-то большее. Сейчас у меня руки чешутся, от желания открутить ему головы за наглость, потому что он снова посмел нарушить наше утреннее уединение.
Это уже четвертая схватка на этой неделе. И спарринги с каждым разом становятся все опаснее и опаснее, временами из себя выходит Эрик, а временами контроль утрачиваю я, и в результате неизбежно проливается кровь. Мы оба понимаем, что рано или поздно такие тренировки могут закончиться дуэлью, если ничего не изменить.
Я оставляю неглубокую царапину на плече племянника, но на этот раз он все не унимается, норовит встать на ноги и начать заново. В какой-то момент я просто позволяю ему ранить меня, полоснуть лезвием побоку. Белая рубаха вмиг пропиталась кровью, но я знаю, что рана неглубокая и просто улыбаюсь, развожу руки в стороны и отдаю шутливый поклон в знак уважения его таланту в искусстве фехтования.
Он раздраженно фыркает и опускает оружие.
— Тебе нужно перевязать рану! — почти без злости заявил Эрик.
Я смотрю на него с усмешкой и явным пренебрежением.
— Тебе тоже!
— Риана боится тебя, но ты продолжаешь приходить в ее комнату, когда меня и Алисы нет рядом! — обвинительно произнес он.
Я пожимаю плечами, потому что так и есть. Мне нравится смотреть на эту девушку и потихоньку приучать ее к себе, я не делаю с ней ничего плохого, разговаривая о всяких мелочах, вроде мелкой и надоедливой зверушки, которую зачем-то притащила в мой дом ее сестрица, или справляюсь о здоровье. А графиня очень хочет быть спокойной и хладнокровной, пытается прятать от меня свой взгляд, и все же она уже не так напряжена в моем присутствии, как прежде.
— Я всего лишь стараюсь быть вежливым хозяином! — спокойно поясняю я. — В том числе и для тебя, племянник!
Эрик раздраженно отмахивается и закатывает глаза.
— Не прошло и года, как ты потерял любовь всей своей жизни. Но, похоже, ты быстро оправился, дядя!
— А вот это уже не твое дело! — во мне снова поднимается злость, расправляя свои черные крылья и довольно скалясь мне в приветливой и гаденькой улыбочке.
— Ну конечно! — отзывается мой явно бесстрашный племянник. — Я слышал, она отравилась! Молодая, красивая, всеми любимая… она не похожа на ту, кто способен сделать с собой нечто подобное, дядя! Твоя Амалия любила жизнь, и жизнь любила ее! Такой женой можно было гордиться, восхищаться и боготворить… Почему она сделала это с собой? Или правильней спросить, что ТЫ сделал с ней? Как довел несчастную девушку до такого? Это из-за ревности? Я слышал, что вы часто ссорились, потому что тебе всюду мерещились измены, ты был помешен на контроле, ограничивал ее и запрещал общаться с друзьями! Это так? Ты довел жену до самоубийства? — он смело бросал обвинения мне в лицо.