Невозможный Роман

А потом Поляков ее поцеловал.
    
Глава 13
Как тут сравнивать? Как сравнивать, когда голова кружится, и весь мир перед глазами плывет? Когда ничего уже и вспомнить не можешь из того, что было когда-то. До того, как эти губы тебя коснулись? Ничего... Совершенно ничего не осталось. Даже сидящий за соседним столиком Ганапольский - исчез, растворился. Реальностью Глаши стали умелые губы Романа. Они сотворили с ней что-то чудесное, и останавливаться, похоже, не собирались. Аглая тоненько застонала, позволяя углубить поцелуй. Зарылась руками в темные шелковистые волосы Полякова, нарушая идеальную гладкость его укладки. Как этому гаду удавалось сохранять ее в течение дня - знал разве что бог. И сам Поляков, конечно. В любом случае это было удивительно, учитывая тот факт, что никакими специальными средствами он абсолютно точно не пользовался. Удивительно... и ужасно несправедливо!
Пока Глаша ломала голову над всякими глупостями, Роман нехотя оторвался от ее рта. Но Аглая так просто сдаваться не собиралась. Она потянулась за ним, как привязанная.
- Эй, детка, нам нужно притормозить...
- Зачем? - моргнула Аглая, с трудом возвращаясь в реальность. Роман улыбался. И в этой улыбке ей виделись и насмешка, и секс, и странная потаенная нежность.
- Затем, что я уже близок к тому, чтобы разложить тебя прямо здесь. Не думаю, что администрации это понравится, - очертил перспективу Поляков и, видя, как недобро сощурилась Глаша, чтобы еще больше её подразнить, протянул: - Хотя-я-я... Как знать?
- Ты невозможный! - возмутилась Аглая, отчаянно краснея.
- Но я тебе нравлюсь.
- В детстве мне нравилось есть немытый виноград прямо с лозы. Потом со мной случилась дизентерия.
- Ты только что сравнила меня с поносом? - сощурился Роман, не зная, плакать ему или смеяться.
- Как я могла? Ты же Рома-а-ан Поляков...
- И кто из нас невозможный? - в глазах Романа, кажется, застыла вся укоризна мира. И еще что-то. Азарт. Теперь-то Глаша понимала, почему он ею заинтересовался. Удивительно только, что ей понадобилось столько времени, чтобы осознать этот факт. Вряд ли её шеф когда-нибудь сталкивался с таким откровенным пренебрежением со стороны женщины. Еще бы... Он был красив, как бог, богат и молод. Будем честны, это все давало Полякову полное право мнить себя черте кем. Так что облом в его жизни, наверное, случился впервые. Вот он и загорелся... не Глашей, нет. А самой возможностью переломить ход битвы.
Пока Аглая размышляла о плюсах и минусах добровольной капитуляции, лапища Полякова легла на ее ногу и медленно поползла вверх, затрудняя мыслительную деятельность. Взбрыкнуть бы от такого самоуправства - да только Ганапольский за соседним столом так никуда и не делся.
- Просто расслабься, - понял ее затруднение Поляков и потер большим пальцем чувствительное местечко на внутренней стороне бедра. Миллионы мурашек вылезли из своих укрытий и побежали по телу. Ресницы Аглаи дрожали. Дыхание стало поверхностным и частым. И когда Глаша уже готова была послать все к черту и сдаться, у неё зазвонил телефон.
Аглая схватилась за трубку, как утопающий за соломинку, и, не глядя на дисплей, торопливо приложила к уху.
- Да!
- Аглая?
- Мама? - Даша вскочила из-за стола, но длинные ноги Романа перекрыли ей все пути к отступлению, и она была вынуждена вернуться за стол. А тут еще и заказ принесли. Пасту для нее и огромный рибай с гарниром из спаржи для Полякова.
- Привет.
- Привет.
- Я звоню напомнить о вечеринке по случаю дня рождения Павла... Ты не забыла, что мы будем ждать вас с Дарьей?
- Нет-нет, конечно не забыла. Мы... придем. Да. В субботу, верно?
- Именно так. Завтра я пришлю к тебе Марка, он поможет тебе купить все необходимое.
Необходимое - это платье, туфли и что-то еще, без чего она, по мнению маменьки, не сможет появиться в приличном обществе. Как в старые добрые времена! Проблема в том, что Аглая дала себе обещание тратить ровно столько, сколько позволяют её доходы.
- Не стоит, мам, правда. Я... как-нибудь сама.
- Ты не понимаешь...
- Мама! Пожалуйста, давай не будем. Мне сейчас неудобно разговаривать.
- Все такая же, как и шесть лет назад? - после долгой паузы поинтересовалась Тамара Егоровна.
- Нет. Надеюсь, что хоть немного лучше, - шепнула Аглая.
- Хм... Ну, ладно. Поступай, как знаешь. Мы тебя в любом случае ждем.
- Спасибо.
Аглая моргнула. Рука с зажатым в ней телефоном медленно сползла вниз по груди и легла на стол.
- Ты же говорила, что у тебя никого нет!
- Что? Когда это? Никогда я такого не говорила.
- Когда я спросил, сможет ли кто-нибудь за тобой поухаживать.
- Ну... поухаживать не смогли бы. А так... мать есть у всех, разве нет? К тому же я не пойму, почему ты психуешь. Тебя мне помогать никто не просил.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Аглая ткнула вилкой в свои макароны. В ресторане они провели всего сорок минут, а она устала так, что хоть плачь. Ганаполский, поцелуй с Поляковым, звонок маменьки – убойная смесь для ее психики.
- Интересно за кого ты меня принимаешь? – поинтересовался Роман, с остервенением кромсая свой стейк.
- В каком смысле?
- Как бы я тебя бросил одну? Когда сам виноват в том, что случилось.
Глаша далеко не сразу поспела за ходом мысли босса, а когда до неё дошло, куда тот клонит, сердце сладко заныло.
- Так ты специально меня окатил? Не переживай, - Аглая беспечно взмахнула вилкой, отгоняя от себя желание расцеловать Романа и простить ему все грехи сразу, - ни одна ангина не развилась бы так быстро.
Поляков кивнул. Но складочка между его бровей давала понять, что её словам он не слишком поверил. Желание забраться к нему на колени и никогда больше от себя не отпускать для Аглаи стало прямо таки непреодолимым. Но вид хмурого Ганапольского, чуть остужал ее голову.
- Наверное, нам нужно идти за девочками… - пробормотала Аглая. Поляков покосился на часы.