Дар Кроуги

– Не знаю, что и делать с этим цветком, – заговорила она первой. – Уже все перепробовала: подкармливала, пересаживала, даже друида звала, чтобы влил силу. Оживет, а потом снова увядает. Нет силы воли в этом цветке.
Я потрогала поникшие лепестки.
– Попробуйте посадить в почву, в которой она взошла. Откуда этот цветок привезли? – спросила я.
– Бывший ученик поступил учиться в Аринару, в эльфийских садах нашел эту красоту и, помня мою любовь к растениям, преподнес в качестве подарка.
– Хорошо бы пересадить ее в ту самую почву эльфийских садов. Ромурутки – очень капризные цветы, не любят перемены.
Рина Лидия посмотрела на меня с удивлением. Опередив ее вопрос, я добавила:
– Росла в поместье с большим садом и хорошим садовником. В детстве любила там играть. О чем еще садовнику разговаривать со скучающим дитем? Он рассказывал мне о цветах и их привычках, ромурутки у нас тоже росли.
– Детка, у тебя все хорошо?
Я кивнула. Жаловаться, что занятия с Тараей проходят напрасно, не хотелось. Выжав из себя улыбку и попрощавшись, я побрела на следующий урок.
За это время я успела привыкнуть к странностям Тараи, любившей поражать учеников немыслимой обстановкой в своем кабинете: то сад, то морской пейзаж, то ложа в королевском театре оперетты. Но, к моему удивлению, сегодня кабинет пребывал в своем первозданном виде. Сегодня нас было только двое. Филиус закончил свои занятия по РМП после того, как заглянул в свой сосуд мага. И, надо отметить, на уроках рины Первы он тоже больше не появлялся. По-видимому, перешел на уровень выше. Остались только мы с Корденом, двое магических неумех.
Устав от того, что никаких улучшений мы, как обычно, не демонстрируем, Тарая, похоже, решила усилить давление на нас, без конца ставя в пример Филиуса, которому удалось добиться успеха. Со мной она, как и прежде, держалась холодно и равнодушно, к теме исключения мы больше не возвращались.
Зазевавшись, Корден, как это часто случалось, разбил очередную хрустальную чашу. Не знаю, какой магией одарен этот мальчишка и одарен ли вообще, но, однозначно, талантом неуклюжести он владел в совершенстве. Каждый урок юный маг переворачивал, задевал или разбивал что-то в кабинете Тараи. В этот раз, видимо, недостаточно было просто разбить чашку, вдобавок он еще и порезался. Безразличие, с которым Тарая взирала на выходки Кордена ранее, от урока к уроку таяло, превращаясь в недовольство. И сейчас, плотно сжав алые губки, она потащила ученика к целителю, бросив мне напоследок равнодушно:
– Продолжай пытаться.
Да уж, размечталась! Стоило только двери за ними закрыться, я тут же оставила напрасные попытки зажечь руну. Побродив по кабинету, от нечего делать раздвинула скрипучие ставни, впуская солнечный свет в мрачную комнату под самой крышей башни. Солнечные зайчики запрыгали по застекленному шкафу в конце комнаты. Не удержавшись от любопытства, я подошла ближе, чтобы рассмотреть предметы, расставленные на полках, как экспонаты в музее. Пустые сосуды и склянки, камни разной величины и кристаллы с нанесенными на них рунами переливались в солнечном свете. Было заметно, что владелица расставляла все это с большим усердием, по высоте и в правильном порядке. Даже книги были педантично рассортированы по цвету корешков. Такая крайняя аккуратность невольно заставляла задуматься о ее причинах.
Мое внимание привлекла необычная, расчерченная продольными линиями доска и симметрично разложенные на ней янтарные камушки, внутри которых навсегда застыли насекомые. На доске было выгравировано руническое заклинание. Вот знакомая и ненавистная нам с Корденом руна льда Исса, затем перевернутая Отал, руна разделения, и перевернутая Феу, главная для всех влюбленных, руна чувств и эмоций. Завершала заклинание также перевернутая Райдо, руна пути. Даже такой неумелый маг, как я, знает: перевернутая руна не к добру, а если в заклинании все такие… Никогда прежде мне не встречалось заклинание, состоящее только из перевернутых рун.
Я разглядела замурованных в янтаре комара, жучка, муху, пчелу и даже, кажется, лягушку. Но более других меня заинтересовал камушек, покрытый толстым слоем пыли, из-за чего разглядеть пленника внутри было невозможно. Это лишь усилило интерес. Странно, ведь на других предметах в шкафу не было ни пылинки. Как будто именно до этого предмета хозяйка коллекции предпочитала не дотрагиваться. Конечно, не следует его трогать, но любопытство оказалось сильнее голоса разума. Не удержавшись, я взяла в руки пыльный камушек и протерла его. Внутри янтаря оказалось отталкивающее на вид тельце паука с длинными тонкими ножками. Желая рассмотреть получше, я поднесла камушек к лицу, и вдруг янтарь задрожал, ножки паука дернулись, и вспыхнули руны, те самые, написанные на доске.
Пространство словно сузилось, и комната вокруг меня поплыла, теряя четкость. Мимо проносились картинки, появляясь и исчезая с такой быстротой, что при всем желании я не смогла бы их рассмотреть. Продолжалось это считанные мгновения. Когда обстановка вокруг вновь обрела резкость, от неожиданности я потеряла равновесие и чуть было не шлепнулась на пятую точку. Что происходит?
Наверное, камушек, который так и остался лежать в руке, – это какой-то портал. Интересно, зачем он Тарае и куда он ведет?
Очутилась я в незнакомой лавке врачевателя. Стены и шкафы небольшой комнаты были выкрашены в зеленый цвет, местами краска выцвела, а где-то вздулась пузырями и начала отшелушиваться. Здесь явно требовалась основательная починка. Слева была входная дверь и витрина, заросшая разводами и трещинками от старости. Напротив – длинная, заваленная чем попало стойка. В шкафах за стеклом стройными рядами, как бравые солдатики, стояли пузырьки и баночки, на стойке среди засушенных трав и деревянных ступок – высокие, изящные весы.
Немолодой сгорбленный мужчина с темными мешками под глазами что-то сосредоточенно взвешивал на этих весах.
– Здравствуйте, – нерешительно произнесла я.
Но мужчина меня не слышал. Он высыпал какой-то порошок на чашу весов. Я подошла ближе, и в этот момент колокольчики на входной двери звякнули, оповещая о приходе посетителя.
Мужчина, по-прежнему не замечая меня, оторвал взгляд от весов и посмотрел на вошедшую женщину.
Незнакомка была примерно одного с мужчиной возраста. С морщинками вокруг глаз, бесцветными губами, а темные с проглядываемой сединой волосы были стянуты в аккуратный узел.
– Здравствуйте. Не подскажете, куда я попала? – в недоумении обратилась я к женщине.
– Тарая, ты опоздала! Сколько раз говорить, ты не должна задерживаться! – рявкнул хозяин лавки.
Как и лавочник, темноволосая женщина меня не замечала. Она смотрела на мужчину за стойкой, как мне показалось, испуганно.
– Извини, папа, – пробормотала она, стягивая шерстяную накидку, наброшенную на плечи.
Я изумленно попятилась.
Кем бы ни была эта незнакомка, это не Тарая, она как минимум вдвое старше магички. Тарая – молодая, красивая женщина, предпочитающая заплетать длинные черные волосы в толстую косу. Она гордо смотрит всем в глаза и вряд ли кому-то позволит так с ней разговаривать. Не говоря уже о том, что мужчина одного возраста с этой седеющей женщиной просто не может быть ее отцом.