Грозный идол, или Строители ада на земле

— Очень хорошо, — повторил тоном девушки парень, — но на сердце у тебя не так, — там кручина какая-то, и по личику скользят тени, словно тучки небесные… Душа моя болит, когда смотрю на тебя, а ты молчишь и таишь что-то, а так нехорошо: скоро я откроюсь перед миром в любви к тебе и поклянусь, что спрашивал совесть свою… и она мне ответила: будь ей мужем…
В лице Груни прошло необыкновенное оживление и, положив руки на его плечи, но все-таки продолжая смотреть вверх, она сказала:
— Бог один на небе, а совесть переменчива, и вы, слабые люди, сделали ее как бы богом…
— Что ты, Груня, помилуй… Бога мы не видим, и скудным разумом никогда не поймем, какой Он, но голос Его слышим в совести… Прадед Осип так всех учил: по совести будете знать о Боге, и учил он хорошо, и я думаю так оттого, что вера наша простая давала нам всегда радость и счастье… Вот я слышал, что в других местах ходят люди, как ослы под ярмом: другие их мучают, а у нас же, смотри, работают в виноградниках — песни поют, и всегда — радость, и свободны мы, как птицы, и потому так, что один у нас начальник — совесть.
— Это очень хорошо, — сказала вдруг Груня, на губах ее появилась радостно-светлая улыбка, и с этой улыбкой она оплелась руками вокруг шеи юноши. — Алеша мой, ваша вера настоящая, и я думаю, что и Сам Христос бы сказал: в чистой совести исполнение всего, о чем учил. Перебегу от духоборов к вам и буду женой твоей…
Вдруг она опустила голову и, как бы внезапно охолодев, снова сделалась задумчива и печальна. Юноша, только что сильно обрадованный, опять озабоченно стал расспрашивать ее о причине внезапно охватившей ее грусти. Тогда девушка, глядя зрачками глаз сквозь длинные ресницы на небо, тихо и таинственно проговорила:
— Есть у нас, у духоборов, старец, сто двадцать лет ему, и считается он у нас как человек, в котором дух святой, и поэтому он знает каждое сердце человеческое, и когда из хорошего выйдет дурное, и когда конец счастью и радости и начало злополучия. И вот он говорит, что в жизни нашей, как свет чередуется с тьмой, так счастье и радость с великим злом и великими мучениями, и потому это так, что как Бог начальник света, так сатана — тьмы, и как Бог даватель радости и счастья, так сатана — повелитель злых призраков, выступающих из ада, чтобы поселить на земле горе и зло. Среди добрых людей живут люди другие — дети Антихриста — и как только добрые станут говорить: вот мы свободны, счастливы и по совести все совершаем, так люди от Антихриста начинают разрушать счастье их.
Алексей, слушая ее со вниманием, все время недоверчиво улыбался, и едва она приостановилась, как, рассмеявшись, вскричал:
— Невесточка, милая, что это ты пугаешь… Думаешь, страшно, а я вот, слушая, улыбаюсь в душе, да любуюсь тобой, хотя ты и печальна, и говоришь ненадобное. Бесов и злых духов нет между нами в Зеленом Раю — все братья, племянники, внуки — одна семья, значит. Есть, слыхал я, страшная и холодная страна, откуда когда-то наши прадеды бежали с цепями на ногах — Россия называется: там точно так бывает: кто кого одолеет — тот владыка, значит; бывают такие, что одолевают сотни иных — всех под ярмо, значит, верблюды это его, куда погнал — идут и на горбах несут тяжести. Сказывал старец один, что по этому самому там бунты всегда, убийства и великое издевательство над бедными; и чтоб издеваться над ними и брать под защиту богатых и сильных, там и суды есть, и так судят, что белое черным делают; есть у них и много церквей, с медными такими колоколами на вышке, в которые колотят железом: Бог, значит, зазывает к Себе в гости в дом, и иконы разные, сами же рисуют мужчин и женщин и говорят о них: чудотворцы это — что ни попросите — дадут, есть и тюрьмы, в которых держат на цепи людей, у которых не вышибли разум из головы. Все этакое там для того, чтобы сделать из человека осла, и люди там глупые, измученные и несчастные. Мы этакого ничего не совершаем и человек у нас гордый, свободный и веселый, и только два начальника — Бог на небесах и в груди — совесть. Так вот раскинь разумом, голубочка Груня моя, и сама поймешь, что старец ваш болтун и пустое болтает… Такое у тебя сердце пугливое и простое… ах ты, моя птичка лесная… Целовать буду, пока не споешь мне веселую песню…
С веселым, беззаботным хохотом он охватил шею девушки и стал покрывать ее лицо поцелуями. Девушка повеселела и в свою очередь, засмеявшись, сказала:
— Может быть, и пустое, я не пророчица.
И вслед за этим, опять сделавшись печальной, она проговорила тихим и боязливым голосом:
— Говорят люди, не бывало никогда, чтобы старец наш по пустякам пророчил. И вот он что про вас сказал: «Был Зеленый Рай, и сделается он как ад, и люди себя не узнают».
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Алексей своим звонким беззаботным смехом. — Над тобою, горлинка моя, подшутили люди…
— И вот еще что…
— Ну, что?..
— Ходит к нам от вас твой дядя Парамон, и говорит он, чтобы не давали бедных невест с нашей духоборской деревни за ваших парней в замужество. «Найдем и богатых, — говорит твой дядя. — До сих пор сами женились парни по охоте, а теперь старики сами будут женить, и приказ дадим, чтобы всякий в нашем „раю“ отдавал половину урожая старцам…»
Девушка не договорила, потому что из горла юноши вырвался такой громкий, весело-счастливый, беззаботный хохот, что совершенно заглушил ее слова.
— Дядя Парамон, добрый мой дядя… ха-ха-ха!.. Грунечка моя, да ведь над тобою он подшутил…
— Теперь я вижу сама — подшутил…
Увлеченная веселостью своего жениха, Груня в свою очередь стала беззаботно смеяться, положив обе руки на плечи юноши и глядя на его лицо ласковыми глазами.
— Силком женить нас будут, как молодых ослят, и что заработали — отнимать, это как в сказке злые колдуны делают, чтобы погубить людей… Ах этот дядя… уж я его…
Юноша поднялся с места и, окрутив рукой талию своей невесты, направился с нею в сторону моря.
— Смотри, Груня моя, как у нас весело, какое приволье, какое счастье и песни кругом…
Вправо и влево от них, на ровной площадке горы — на том самом месте, где когда-то стояли на коленях два каторжника и их жены — тянулись в несколько рядов ровными линиями беленькие, чистенькие домики, по стенам которых вились виноградные лозы, прикрывая их почти до половины. На плоских крышах домиков, посреди кустов с расцветшими розами на них, бегали маленькие дети, иногда под надзором сидящих там старух. Фигуры стройных молодых женщин с серпами или граблями в руках всюду стояли в разных позах, работая в своих виноградниках, огородах или садах. С разных сторон раздавались звонкий смех и пенье, так что веселье носилось в самом воздухе, и неумолкаемое щебетанье ласточек, кружившихся черными крестиками в прозрачной синеве над домами, придавали этой картине ликующий вид настоящего Божьего сада. Впереди расстилалось безграничное море, по которому под белыми парусами носились челноки с сидевшими в них рыбаками. По всем уступам, площадкам и склонам горы зеленелись купола разнообразных фруктовых деревьев, из-под которых кокетливо и миловидно выдвигались крыши и белые стены домиков. Вправо и влево на бесконечное пространство расстилалась зеленая долина, поросшая всевозможными растениями, с возносящимися по сторонам ее горами. Среди долины и на горах, всюду виднелись фигуры крестьян в белых рубахах.