Империя. Исправляя чистовик
Целую горячо и страстно, как целовал тебя в том нашем поезде, вдыхая божественный аромат твоих волос, как целовал в брачную ночь в нашем Марфино и в том чудесном охотничьем домике, где мы с тобой так счастливо смеялись и вместе жарили охотничьи сосиски на огне камина. Как мы строили наши планы на будущее. Помнишь? Я целовал тебя всюду, везде и буду целовать всегда. Я счастлив, что ты моя, а я – твой.
Всегда вожу с собой твои письма и перечитываю их. Как жаль, что шифрограммы не передают твоего почерка и не пахнут твоими духами. Очень соскучился по ним, но несоизмеримо больше – по тебе.
Очень хочу обнять. Очень хочу к тебе и к нашим деткам. Скучаю отчаянно!
Поцелуй от меня Сашку и Вику. Надеюсь, у них и у тебя все хорошо?
Еще раз жарко целую.
Любящий тебя муж, навсегда твой,
Миша».
Сдерживая невольно навернувшиеся на глаза слезы от всколыхнувшихся чувств, передаю шифрограмму князю Искандеру.
– Отправить незамедлительно, вне всяких очередей и приоритетов.
– Так точно, государь!
Козырнул и зашагал на выход.
Взгляд на часы. Уже половина третьего ночи. На Острове рассвет. Что ж, даже если Маша и задремала, то весточка от меня будет весьма кстати, а если, в чем я почти уверен, она не спит и ждет ответа, то уж тем более.
Но мне осталось написать еще два письма.
«Дорогой Виктор! Друг мой!
Ты был свидетелем романтического происшествия на вчерашнем балу. Насколько я могу судить, с твоей стороны не было особых возражений против этой первой юной влюбленности между нашими детьми.
Около полуночи ко мне в кабинет явился мой старший сын Михаил при полном официальном параде. Опуская подробности, обратился сын ко мне с просьбой испросить у тебя дозволение на их новую встречу с Джованной, особенно с учетом того, что мы в ближайшие пару дней покинем Рим.
Смею тебя просить дозволить им встречу либо во дворце, либо, что лучше всего (сам знаешь, официоз дворца не располагает к романтике), в чайной «Sala da tè Babington’s» на углу Piazza di Spagna, которая тебе хорошо знакома. С известной охраной, разумеется.
Что из этой их встречи выйдет я не знаю, но давай не будем портить им воспоминания друг о друге и об этих днях.
Я поручу известному тебе светлейшему князю Владимиру Волконскому проследить, чтобы все было нормально. Ответ пришли, будь добр, в палаццо Венеция на его имя.
Заранее благодарю тебя!
Твой друг и зять, Михаил.
P.S. Через три четверти часа я вылетаю на «Империи» в Цюрих на встречу с кайзером Вильгельмом. Сводку о сложившейся ситуации, а также копию письма кайзера я прикладываю к данному письму. Все соображения передавай мне по радио, я в полете попробую разобрать, хотя радиосвязь над Альпами ужасна!»
Новое щелканье каблуками, новый уход князя Искандера.
А вот теперь записки, которые я отнесу сам.
«Георгий, сынок!
Пока ты спал, мне потребовалось срочно вылететь в Цюрих по государственным делам. Вас с собой не беру, через день-два я вернусь.
Не скучайте тут с братом и не разнесите на радостях сей дворец. Правда, у Мишки на сегодня намечается одно личное дело, при котором каждый третий – лишний. Ты уже взрослый, сам всё должен понимать. Но не сидеть же тебе в чайной за соседним столиком! Поэтому, чтобы ты не скучал, я повелю светлейшему князю Владимиру Волконскому организовать лично для тебя интереснейшую экскурсию по Риму.
Я попросил князя организовать тебе встречу с сестрой.
Обнимаю и люблю.
Твой отец».
И еще одно.
«Миша, сын!
Я вынужден на день-два улететь в Цюрих по государственным делам. Как мы и договаривались с тобой, я испросил дозволения у царственного отца принцессы Джованны на вашу встречу. Надеюсь, что ответ будет положительным.
На встречу поедешь со светлейшим князем Владимиром Волконским, он проследит, чтобы не было никаких проблем и препятствий вашей встрече с Джованной. Твоему брату будет на это время организована экскурсия по Вечному городу, так что, надеюсь, он тоже скучать не будет.
Твоя мама остается в палаццо Венеция.
Не слишком тут шалите с братом, а то знаю я вас.
Мы еще все с тобой обсудим, но не переживай ни о чем и помни, что я тебе говорил этой ночью.
Держись и верь в себя!
Обнимаю и люблю.
Твой отец».
Через пять минут я положил конверт на подушку старшего сына. Тихонько закрыв дверь, я вышел. Впереди меня ждал аэропорт.
РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. РИМ. АЭРОПОРТ ИМЕНИ ОКТИВИАНА АВГУСТА. 13 мая 1919 года
Винты «Империи» уже начали молотить воздух, прогреваясь. Бледная молодая женщина стояла передо мной навытяжку и взволнованно «ела глазами начальство» в моем лице.
– Баронесса, я улетаю на день-два. Вы же сейчас садитесь в посольское авто и выезжаете в палаццо Венеция. Мальчики там. Вы остаетесь с ними до моего возвращения. В город не выходить, на глаза прессе и лишним людям не попадаться. Хватит нам и случая в Бухаресте. Вы меня, надеюсь, понимаете?
Та вытянулась.
– Так точно, ваше всесвятейшество и величие!
Киваю удовлетворенно.
– Да, и вот ещё какое дело. Вероятнее всего, Михаил сегодня днем отправится в сопровождении светлейшего князя Владимира Волконского на некую личную встречу в Риме…
Её глаза расширились, и из уст вырвалось:
– С кем???
Холодно смотрю баронессе в глаза. Она, опустив взгляд, произносит глухо:
– Нижайше прошу простить, ваше всесвятейшество и величие, я не должна была…
Прерываю пустые извинения.
– Если вас это как-то утешит, то наш сын едет на свидание. С принцессой Джованной Савойской. Они на балу вчера танцевали весь вечер вместе, а почти ночью Михаил обратился ко мне с просьбой организовать эту встречу. Я не возражал. Однако теперь я срочно вынужден покинуть Рим. Разве мог я брать с собой сыновей и сломать Мише мечту?
Ольга Кирилловна растерянно хлопала глазами, не смея ничего сказать. Только вот в глазах ее был ужас. Что ж, у нее есть личный опыт того, как любовь попадает под колеса государственной машины. И сейчас она знает имя этой «государственной машины», под которую за такое попадет и она, и ее сын.
Винты меж тем загудели громче, и появившийся полковник Кононов доложил: