Империя. Исправляя чистовик
Конечно, на публичных мероприятиях все щеголяли в масках и демонстративно ходили в белоснежных перчатках, но вне любопытных глаз всё тут же менялось. Устроенный мной вчера в Риме бал не был чем-то уникальным. Проводились приёмы и прочие великосветские тусовки, где чаще всего маски рассматривались как некий элемент маскарада, чем как средство профилактики.
Если же какой-то настырный репортеришка все же пробирался в святая святых и делал там фотографии, ему кроме неприятностей ничего в жизни не светило, поскольку ни одна порядочная газета такую фотографию не напечатает, а на желтые листки никто внимания не обращает. И да, расплата за такую публикацию была крайне жестокой: под раздачу попадал и сам папарацци, и тот, кто рискнул опубликовать сие. Да и не станут большинство владельцев газет и редакторов это публиковать, поскольку сами, как правило, или относятся к нашему кругу, или очень хотят туда попасть. А скандал закроет такую возможность навсегда. Высший свет как-то не привечает изгоев и дураков.
Да, бывало, случалось, кто-то заболевал и из «голубых кровей», но чаще всего это происходило на начальной стадии пандемии, пока не выработалась система самоизоляции элиты. И мой случай, как и смерть Фердинанда Румынского, заставили многих перестать валять дурака и подойти к изоляции самым решительным образом.
Точно так же никто из экипажа «Империи» не контактировал с внешним миром, живя в отдельном поселке на окраине Города, а находясь в других городах, они жили в «чистых» домиках на территории «Внутренней Монголии», как в шутку называла элита такие обособленные территории, которых хватало в каждом приличном месте. Такой «Внутренней Монголией» были Остров, дворцы Единства, Малый императорский в Городе, дворец «Меллас» в Крыму и, конечно же, Марфино. Попасть туда можно было только пройдя строгий двухнедельный карантин, который и мне предстоит по возвращении. Впрочем, что касается меня самого, то я мало верил в то, что я повторно смогу заразиться в ближайшие полгода, все-таки антитела в крови у меня еще должны были сохраниться.
Другое дело, что я, в отличие от большинства своих коллег по элите, вкладывал огромные средства в медицину и профилактику болезней (не только «американки»), стараясь не допускать мощных вспышек заболеваемости. Конечно, получалось далеко не всё, но, по крайней мере, у нас всё было далеко не так катастрофично, как это было во многих других странах.
Было ясно, что пик заболеваемости уже пройден. Судя по тому, что я помнил, к концу этого года число заболевающих должно упасть раз в десять. А потом еще в несколько раз. Последние случаи регистрировались в 1924 году, но по факту уже в следующем, 1920 году можно считать пандемию пройденной. Что не могло не радовать. Я, конечно, весьма сильно округлил свое общее финансовое состояние за счет пандемии и моего знания о ней, но пора же и деньгам работать! У меня планов громадьё, а тут какая-то «американка» путается под ногами!
Я скрипнул зубами. Вот почему когда курить категорически нельзя, сразу очень сильно хочется? Парадокс.
Горы. Горы. Горы. Внизу плыли горы. По прямой нам оставалось всего чуть больше ста километров. Час полета в крейсерском режиме. Но час полета вообще и час полета в Альпах – это, как бы правильно сказать, несколько разные временные отрезки. А дирижабль – штука весьма неповоротливая и имеет огромную парусность. Капитану рисковать без нужды было строго запрещено, но и потолок высоты «Империи» был ограничен, так что мы не могли просто подняться выше, нам приходилось маневрировать, огибая пики и стараясь не приближаться к ним без особой нужды.
Зрелище было нервным, но завораживающим! Освещенные с юго-востока горы сияли, словно сахарные головы, выглядя одновременно и игрушечными с такой высоты, и величественно грозными, когда очередной пик приближался слишком близко к нам.
Да, хорошо любоваться горами, когда тебе реально ничего не угрожает, когда ты в комфорте, и главная твоя проблема – это то, что тебе нестерпимо хочется курить. До жути!
Хотя, конечно, разве это проблема. Вот наверняка совсем другие впечатления от гор у тех бедолаг, которых ребята Емца таки выкупили у местных полевых командиров в Карамании, или у тех, кто год назад тащил почти убиенного Кемаля через половину Османии и Карамании по всем тем горам, стараясь не попасться патрулям осман и Единства и при этом дотащить искалеченную тушку до места. И дотащили! Да простят меня мусульмане, но живуч, собака, оказался! Живуч!!!
Усмехаюсь. Хотел бы я видеть лица его побратимов, которые, как и мы все, были свято убеждены в том, что их расчудесный вождь и лидер благополучно отдал Аллаху душу, а потому яростно и ожесточенно делили его власть и наследство. А тут им так – бац! Здрасьте вам через окно!
Ну, все, что ни случается, наверное, к лучшему. Кемалю пришлось вновь подгребать под себя власть, рубя головы конкурентам и прочим соратникам. Целый год устанавливал дисциплину и приводил в чувство коллег по опасному бизнесу. И еще не до конца привел, судя по набегам и захвату заложников.
Я вспомнил фотографию Мустафы Кемаля, сделанную каким-то итальянским фотографом. Это было сильное зрелище. И страшное. Сидящий в инвалидном кресле одноногий, одноглазый старик, глядящий поверх шрамов яростным взором. Представляю, как его побратимы просыпаются в холодном поту.
Ладно, разберемся и с ним. Сначала надо с Румынией разобраться. И с Венгрией. И с Афганистаном. И с Норвегией. И с Германией. И с Британией. В общем, как руки дойдут, так сразу.
Еще в горах хорошо строителям железнодорожной магистрали Владикавказ – Тифлис – Эрзерум, которая должна в перспективе принять на себя минимум четверть грузов, сейчас идущие по магистрали Кишинев – Констанца – Варна – Город. Помимо немаловажной транспортной составляющей тут играло роль то, что вся магистраль полностью будет проходить по территории Единства. Да и зависеть только от одной магистрали через Румынию и Болгарию было недопустимой роскошью.
Вообще же железных дорог строилось у нас много, но, разумеется, нельзя объять необъятное, поэтому основное внимание уделялось увеличению пропускной способности по направлению север-юг. Помимо чисто транспортного момента я в уме держал и грядущую засуху 1921–1922 годов, поэтому мне нужно было иметь запас пропускной способности и достаточное количество подвижного состава для переброски огромного количества продовольствия не только из хранилищ концерна «Закрома Родины», но и всего урожая из менее пострадавших от засухи губерний и стран.
А вот после решения этого насущного вопроса и после окончания работ по магистралям в Город нам придется вплотную заняться строительством БАМа и расширением Транссиба. Но сейчас мы это просто не потянем. Штаны порвутся, если слишком широко шагать.
Я не мог себе позволить потерять Ромею, а Сибири, насколько я помнил, в ближайшие лет сто ничего особо не грозило. Это и определяло приоритетность задач. Опять же, строительство новой магистрали через Владикавказ и Тифлис значительно оживляло развитие всего региона, а Кавказ, как известно, и кузница, и житница, и здравница. А если серьезно, Кавказ из дикого и неустроенного района должен был быть цивилизован, местным же найдется много дел в самой империи.