Раздать долги

Это было любимое место встречи Торнуэла. Огромный утес выдвигался вперед, и на его краю было прекрасно видно лежащий внизу город. Солнце стояло в зените, его лучи играли в окнах домов, отражались в волнах небольшой речки, что протекала вдоль стен города.
- Ты все еще не чувствуешь этого?
Торнуэл, как всегда, появился незаметно, соткав свое тело из тени и встав рядом, устремил свой взгляд на город.
- А ты чувствуешь?
- Всегда.
Я обратил свой взор на город. Чувство Повелителя Мира? Все принадлежит тебе, и ты можешь покорить все, что видишь перед собой…
- А смысл?
- А разве он должен быть?
- А разве нет?
- Нет. Единственный смысл во всем этом, что ты можешь это сделать. Разве тебе это не по нраву?
- Много проблем с таким хозяйством, — я пожал плечами.
Торнуэл смерил меня взглядом и захохотал.
- Я все время забываю, что ты избрал путь затворничества.
- Правда? Я что-то не слышал о повелителе мира Торнуэле.
- И кто в этом виноват? – Прорычал повелитель Теней. Я неопределенно пожал плечами. Я пришел сюда слушать, а не спорить. - Услышишь. – Пообещал Торнуэл, и предвкушающая улыбка изменила его лицо. Глаза наполнились темнотой, а само лицо стало мало походить на человеческое.
- Ритуал близок, – решил напомнить я причину нашей встречи.
Это вмиг испортило настроение Торнуэла, и улыбка сменилась оскалом, тело пошло теневыми сполохами.
- Думаешь, оковы ритуала вечно будут сдерживать нас? Не обольщайся. В этот раз я получу тело, что превзойдет ваше по силе и возможностям. Все изменится.
- Если ты тронешь дракона, его пламя выжжет не только тебя. Но и весь ковен, включая Луноликого.
При упоминании брата Торнуэл вздрогнул и разозлился.
- Когда я возьму тело дракона, они склонятся передо мной. Его сердце будет в моей власти, они не посмеют причинить боль собрату.
- Ошибаешься, – я обернулся к темному магу. – Я чувствую силу и магию его родителей. Его нельзя трогать…
- Ты просто боишься, что я, наконец-то, порву связь ритуала, и  потому, ты будешь говорить всякий бред. Но я знаю, чего хочу, и как это получить. Если Лунный Свет устал, я помогу ему упокоиться в этих землях.
- Даже сила дракона не в силах снять проклятье, Торнуэл. Не обольщайся. Луноликий больше принадлежит нам, чем Теням. Ты не сможешь его сберечь.
- Ошибаешься. Я нашел способ сохранить брата, и скоро найду способ вернуть его себе.
- Земли Белой жемчужины? Княжич…
- Княжич сейчас принимает моё новое тело как гостя! Я смогу пройти туда в будущем и убедить его. Поверь, я знаю, что растет в его саду. Он не устоит перед моим предложением.
- Они смогли захватить Суроку без тела, – наконец вымолвил я. – Они намного сильнее, чем ты думаешь. Ты так уверен в своей неуязвимости, но поверь, свет, что оберегает маленького дракончика, может сиять так, что не оставляет места тени. А сила, что стоит за ним…
- Довольно, Холтур! Я чувствую твой страх. Я чувствую твою надежду. Ты блефуешь.
Мы оба замолчали. Каждый из нас остался при своем мнении.
- Суроку у них?
- Да… Энцо тоже.
- Отлично. Не переживай, в отличие от тебя, у меня есть возможность забрать его и Суроку. Мы последний раз соберемся на этот ритуал. Я хочу, чтобы вы все были свидетелями моего триумфа.
Торнуэл подернулся дымкой и развеялся. Что ж время ритуала приближается, но…
Я огляделся по сторонам. Свет и сила, что придут за телом, изменят все. Моя магия предвидения растекалась у их ног и замирала в ожидании. Я не мог предсказать, чем закончится встреча с разгневанными родителями.
Страх и надежда – единственные чувства, что остались в моем теле, и они не касались дел, связанных с Торнуэлом. Они касались моей смерти. Я надеялся, что те, кто придет мстить за тело, смогут убить меня, несмотря на проклятье. Я боялся, что у них не получится.
Я прикрыл глаза, тень волка-человека приближалась к телу, выбранному Торнуэлом, как только метка встанет на место, судьба расскажет новую историю. Рядом с телом мигнула аура Дэя, и я застыл. Она сверкала как хрустальная драгоценность и набирала силы. Столько времени прошло, а сила к мальчику пришла только сейчас, но откуда?
Дэй
Меня ударили сначала по правому плечу, не успел я увернуться, как тут же огрели по голове.
- Ну все, вам не жить! – рыкнул я и, перехватив Дара поперек тела, отобрал у него подушку.
Сделать это было легко, малыш просто заливался от смеха.
- Аль, бей его, — угорал несносный ребенок, — я его держу.
Демоненок, сверкая белоснежной улыбкой, замахнулся на меня, но я просто кинул в него отобранной подушкой, и он завалился на кровать.
- Что?! - возмутился Рингар, – Маленьких обижать, и вооружившись двумя подушками рванул на меня. Я только и успел чуть оттолкнуть  Дара обратно на кровать и поставить блок на первый удар, но вторая подушка опять смачно опустилась мне на плечо.
- Трое на одного! – Смеясь, возмутился я.
- Я за тебя! – тут же заявил Дар и кинул подушку в Рингара. Та зацепилась за острый рог демона и с тихим треском порвалась, выпуская в комнату ворох белых перьев. На минуту мы все замерли, наблюдая, как перья кружатся по комнате.
Неожиданно Альран радостно засмеялся и постарался ударить своего дядю по повисшей на голове подушке, тот постарался уклониться от столкновения, и перья вихрем понеслись по комнате.
Наша подушечная баталия продолжилась. Альран и Дар прыгали по кровати, заваливались на перину и весело хохотали от того, что не могли устоять на ногах. Ноа и защитники, все облепленные перьями, мелькали перед глазами и не давали попасть по ним подушками. Рингар и я стояли рядом с кроватью и не давали малышне подняться, сами обменивались ударами подушками, я хохотал, смотря на наволочку все еще висевшей на голове. Демон скалился и коварным ударом завалил меня на кровать. Дар с Альраном тут же уселись на меня и постарались меня защекотать. Ноа лохматой шапкой свалился мне на голову, закрывая обзор и не давая снять с себя мальчишек.
- Если вы так не любите подушки, могли бы просто вынести их в кладовую. Зачем же так жестоко над ними расправляться?
От дверей раздался веселый голос госпожи Лиэри. Я попробовал подняться, смутившись, что меня застукали за таким занятием. Ноа тут же спрыгнул на кровать и спрятался у меня за спиной. Альран с радостным визгом бросился к матери, рассказывая ей, как они победили меня. Дар остался сидеть у меня на коленях и, радостно улыбаясь, спросил:
- Понравилось?
Усмехнувшись, я кивнул, это и правда, первый раз когда я участвовал в таком поединке.