Возможно мы…
Несколько раз глубоко вздохнув, заставила себя всё-таки встать и отправиться спать, но уснуть так и не смогла. Опять вспомнила тот кошмар, и по телу пробежала дрожь. Вот зачем? Правильно Медведь сказал, накручиваю себя на пустом месте. Он вернётся, обязательно, ведь он знает, просто уверена, чувствует, как я его жду.
Мысленно пожелав Серёже спокойной ночи, заставила себя думать о хорошем и, сама не заметила, как уснула.
Проснулась от беспокойного голоса Медведя, он бродил по веранде и говорил по телефону, благо окна были открыты, и я многое могла услышать.
– Ясно, да, понял. Ты пробивай по своим каналам, а я по своим. Подключу старые связи, может, можно будет что-то узнать. Санёк, даже не представляю, как ей это сказать. Как бы… Да охренеть!.. Да, придумаю что-нибудь… Ага, давай, держи в курсе.
Я вышла на веранду и, облокотившись о дверной проём, спросила, застав Медведя врасплох.
– Что случилось?
Он вздрогнул, а потом сел на стул и опустил голову на руки. В этот момент мне показалось, что время остановилось, а сердце застучало сильнее, выбивая чёткий ритм тревоги.
– Валера, говори!
– Маша, сядь.
Я мгновенно послушалась и села напротив его. Валера, взяв мою руку в свою, с болью в глазах сказал:
– Вчера днём нашу базу в Сирии разгромили боевики.
– Нет…
– Да, именно ту, где был Сергей.
У меня в глазах все потемнело и критически стало не хватать воздуха.
21 глава– Как она?
Ольга, как вихрь, ворвалась в дом и сразу накинулась на Медведя.
– Закрылась в комнате с ноутбуком и никого не пускает.
– Зачем с ноутом?
– Тебе не понравится.
Оля нахмурила брови и уперла руки в бока.
– Медведь, говори.
– Смотрит на повторе репортаж из Сирии.
Оля села на мягкий диван и, закрыв лицо ладонями, горестно всхлипнула, а потом, резко выпрямившись, посмотрела на друга Сергея.
– Это ненормально. Я пойду к ней.
– Думаешь, тебя пустит? Я всё утро пытаюсь к ней пробиться.
– Попытка не пытка.
Ольга подошла к двери, ведущей в комнату Маши, и, постучав, тихонько её позвала.
– Машунь, это я, Оля! Пусти меня, ты мне очень нужна.
Но ответа не услышала. Подождав минуту, она уже собиралась вновь постучать, как замок провернулся, и дверь открылась.
– Привет, проходи.
Ольга зашла в комнату и сразу села рядом с Машей на кровать.
– Милая, ты как?
Маша снова запустила ролик из новостей и, не ответив, стала его смотреть. В новостях вёл репортаж местный корреспондент канала Рен-ТВ, передавая подробности с места событий. «Мы находимся на разрушенной боевиками российской базе в провинции Хама. Как вы видите, многие здания просто уничтожены, очень много погибших, военные ведут расследование и пока не сообщают имена. Картина жуткая. Никто не ожидал такой дерзости от боевиков. Сирийское правительство выразило свое соболезнование и заверило, что вместе с войсками РФ будет продолжать поиск данной группировки. Как нам стало известно из своих источников, что некоторых служащих боевики захватили в плен. Мы будем и даль…» Ольга выключила видео и закрыла компьютер.
– Я видела. Маш, перестань.
Оля посмотрела на Машу и взяла её руку в свою, отметив, насколько та холодная.
– Нам всем очень плохо, поверь. Я с ума схожу.
Маша сидела, как статуя, не реагируя ни на что, только её прерывистое дыхание выдавало в ней живого человека.
– Ты что-нибудь ела?
Опять никакой реакции.
– Маша! Да чёрт возьми! Приди в себя! Он жив! Жив! Слышишь? Серый просто не может сейчас умереть! Я верю в это, мы все верим.
Ольга слегка потрясла Машу за плечи, стараясь привести её в чувство.
– Хватит! Перестань! Думаешь, я это не понимаю? Он жив! Жив! Я чувствую это!
Маша резко встала и посмотрела на сестру Сергея. От её взгляда Ольга отшатнулась.
– Боже! Оля, через две недели он должен был быть здесь! Это рок какой-то? За что мне всё это? Только всё наладилось…
Ольга закрыла рот рукой, крики боли, вперемешку с рыданиями, рвались из неё. Маша села рядом с ней и взяла её другую руку в свою.
– За что судьба нас так наказывает?
Очень тихо произнесла она и заглянула в глаза сестры любимого человека. Та лишь покачала головой, а по её щекам потекли слезы.
– Я… Я… Иди ко мне.
Маша обняла Ольгу и, не выдержав рыданий той, тоже разревелась. Она плакала в первый раз с того момента, как узнала эту горькую новость.
– Оль… Мне так… больно… плохо… Что делать?
Маша сильнее прижала к себе девушку и уткнулась в её плечо, вздрагивая, не борясь с рыданиями, которые рвали на части её и так израненную душу. Ольга мягко поглаживала её по спине, не сдерживая своих слез, своей боли. В эти минуты они стали ещё роднее, ещё ближе, и их боль была едина.
Медведь, который всё это время стоял за дверью, заглянул в комнату. Увидев, как девушки вместе сидят, обнимают друг друга и горько плачут, тут же закрыл её обратно. Немного отойдя, он взлохматил свои волосы и смачно выругался себе под нос.
– Как они?
К нему подошла дочка и, обняв его за талию, крепко прижалась. Валера, как обычно, поцеловал её в волосы и глубоко вздохнул.
– Ревут.
– Пускай, потом легче станет.
Она подняла на него своё лицо и заглянула в глаза.
– Пап, Сергей же жив?
– А у тебя что с глазами?
Он легко провел ладонью по щеке дочки и, прижав её сильнее к себе, ответил.
– Жив, должен быть жив. Другого варианта у него нет. Тоже ревела?
Соня кивнула и уткнулась в его грудь.
– Я так боюсь за них…
В этот момент раздался звонок на мобильном Медведя.
– Я должен ответить.
Медведь взял телефон и вышел на улицу.
– Привет, Тунгус. Что узнал? Принято… Хоть одна более-менее хорошая новость… Да, понял, держи меня в курсе… Отбой.
Медведь вернулся в дом и сразу направился в комнату Маши.
– Хватит реветь. Есть новость.
Маша и Оля резко отстранились друг от друга и, быстро вытирая слезы на щеках, с надеждой посмотрели на Валеру.
– Говори быстрее.
– Я говорил со своим старым другом, он сейчас работает в внутренних органах. Так вот, они уже имеют данные по убитым.