За двадцать минут до полуночи

Типичный «Фокус-Покус», чего ещё ожидать от этого места! Достаточно взглянуть на саму Джетти – на её растрёпанные каштановые волосы, тёмно-фиолетовую юбку с бахромой и проеденный молью чёрный свитер грубой вязки, – и всё сразу станет понятно. Сейчас она стояла у кассы и разгадывала судоку в журнале. По радио играла старая песня Боба Дилана, и Джетти покачивала бёдрами в такт музыке. Я даже не была уверена, заметила ли она нас, хотя мы уже минут десять выбирали одежду.
– О нет, это я точно не надену. – Я энергично оттолкнула бархатный кошмар, предложенный Винценцем. – Эти пышные рукава выглядят просто смешно! Может, сто лет назад это и было модно, но сейчас в таком виде людям показаться стыдно.
Я решила игнорировать его и подобрать себе что-нибудь более современное. Я бы купила коктейльное платье, если бы, конечно, нашла стоящее. Но на глаза пока ничего не попадалось. И игнорировать Винценца не получалось. Я чувствовала на себе его взгляд, чувствовала, как снова что-то скребётся и покалывает в животе, и в какой-то момент не выдержала:
– Что?
– А что? – Винценц небрежно бросил зелёное платье в угол магазина.
– Почему ты так на меня смотришь? – спросила я.
Он задумчиво приложил указательный палец к губам.
– Просто очень интересно, умеешь ли ты танцевать вальс, – вдруг прямо спросил он.
Вальс? Святые макарошки!
– Ты никогда этого не узнаешь, – быстро сказала я.
– Ух, как строго, – хмыкнул Винценц. – Никогда-никогда?
– Никогда-никогда, – повторила я, слегка нахмурившись.
Винценц схватился за грудь.
– Это глубоко ранит моё сердце, – проговорил он таким тоном, что можно было подумать совсем другое. – Но мисс Леона – романтичная натура, верно? Вот она бы точно не отказалась от вальса со мной.
– Романтичная-то романтичная, – буркнула я. – Только с тобой она танцевать всё равно не будет. Она предпочла бы твоего любимого названого братца.
– Интересно, что же всё-таки может заставить твоё рациональное сердце смягчиться? – Винценц, казалось, даже не обратил внимания на колкость.
– Рациональное сердце? Я, наверное, должна сейчас обидеться?
– Ну а как бы ты ещё себя описала, моя дражайшая мисс Эмма?
Я искоса посмотрела на него. Во всяком случае, я не стала бы называть себя «девушкой с рациональным сердцем». Мне просто не нравилось, когда истории были нереально красивыми. В такие моменты я не могла не думать о папе и маме. Они мечтали, что будут жить долго и счастливо, сыграли пышную свадьбу, потом родилась я. Ну и что теперь? Мама умерла, папа остался один… Какая тут романтика?
– Ты самая неромантичная молодая леди, которая когда-либо попадалась мне на пути. Тебя даже сентиментальные любовные сцены между Эсмой и Филом не впечатлили. Впрочем, у меня есть догадка. – Винценц надел на голову чёрный цилиндр, который действительно выглядел шикарно (за исключением серебряной броши в форме черепа), и чуть поправил его. – Всё это – лишь коварный камуфляж.
– Ага, – фыркнула я.
– Ой, да вы посмотрите! У тебя же всё на лице написано. В глубине души ты мечтаешь о романтике. – Он снял шляпу и манерно раскланялся. – А посему, мисс Грюнвальд, я хотел бы пригласить вас на танец.
Что? Чёрт возьми, нет! Я не собиралась танцевать, и уж тем более делать это в секонд-хенде «Фокус-Покус» среди кучи старой одежды. К тому же я и шагов-то не знаю, и чувства ритма у меня нет…
– Не волнуйтесь так, это самый обычный английский вальс. – Винценц ласково улыбнулся, и я впервые заметила, что на щеках у него появились ямочки… Сахарно-сладкие ямочки. Медово-сладенькие. О боже, о чём я только думаю!
Я понятия не имела, что такое английский вальс. И я не хотела, чтобы Винценц снова подходил ко мне так же близко, как вчера, когда он обнимал меня, чтобы успокоить и приободрить. Мои уши залились краской, когда я вновь об этом подумала. Я едва могла дышать.
Но тихий голос вдруг прошептал мне: «Сделай это!»
Это было моё предательское сердце. Что ещё за выходки?
– Я… даже… не умею танцевать, – призналась я.
Но этому потенциальному лорду – романному злодею дела не было до моих недостаточных танцевальных навыков. Он водрузил цилиндр обратно на голову, забрал у меня из рук футболки и швырнул их за занавеску примерочной. А затем пальцы наших рук переплелись.
Я задержала дыхание. Винценц улыбнулся, а затем вдруг рывком притянул меня к себе. Наши бёдра соприкоснулись. Так, а это не перебор? Вот прямо так сразу?..
– Это вальс, так полагается, – спокойно пояснил Винценц, но мне верилось как-то с трудом, и я смотрела на него, широко распахнув глаза. Это было даже ближе, чем во время вчерашних объятий. Вот же чёрт.
– Вальс на самом деле несложный танец. Тут очень простые шаги. Сейчас ты делаешь шаг назад левой ногой, а я – шаг вперёд правой. Затем поворачиваемся и повторяем всё сначала. Не волнуйся, я поведу. Как и подобает настоящему джентльмену.
По-моему, он очень много на себя берёт. Ладно же. Главное – не забыть, как дышать.
Ладонь Винценца скользнула по моей спине, и он мягко подтолкнул меня, чтобы я сделала первый шаг назад.
Моё сердце стучало так сильно, что я даже испугалась: Винценц может почувствовать его стук кончиками пальцев. Глупое, глупое сердце! Я не могла ничего с этим поделать, но в какой-то момент поняла, что происходящее мне даже нравится. Неожиданно остались только Винценц, старомодный шлягер не самого лучшего качества и я. Эмма Грюнвальд. Уши просто горели.
Песня вдруг оборвалась.
Винценц остановился. Он не сразу отпустил меня, ещё пару секунд мы стояли на месте не двигаясь. Он внимательно, даже как-то напряжённо, меня разглядывал, от чего мне сделалось немного не по себе. Но вдруг всё стало ещё хуже. Потому что он протянул руку и обвёл указательным пальцем контур моих губ.
Мои уши превратились в красные светящиеся лампочки. Наверняка они ещё и мигали, как нос оленя Рудольфа.
– Я так и знал, – вздохнул Винценц.
– Что? – Я испугалась звука собственного голоса. Какая-то смесь бульканья и вздохов. Как будто я собака, а он – кусок бекона.
Винценц улыбнулся.
– Во время танца все молодые леди просто тают в объятиях джентльмена. Даже такие неромантичные, как ты, мисс Эмма. Надо иногда позволять себе мечтать. Ты чем-то напоминаешь мне Эсму. – С этими словами он отвернулся и исчез в примерочной.
Вот гад.
Всё, хватит с меня романтики! На сегодня уж точно. Благодаря этому вальсу я отчётливо могла представить, каково это – быть сбитой с ног огромным шаром, который сносит всё на своём пути. А потом попасть под каток… Нет, с этим ненормальным я на бал точно не пойду!
Медленно я сделала шаг назад и спиной врезалась в Леону, которая как раз вернулась из соседнего отдела с огромной коллекцией старых кроссовок.