Что может армия
— Есть, есть, сэр, — подтвердил Маттисан, и Барнс позволил себе в последний раз скорбно покачать головой, прежде чем поспешить в свою каюту и сменить поношенную морскую форму на что-нибудь более подходящее для встречи с флаг-офицером.
* * *
Залив Норт-Бедар представлял собой огромное темно-синее водное пространство более двухсот тридцати миль в поперечнике. На востоке он простирался до самого горизонта, как ковер с волнистыми волнами. На западе, гораздо ближе, крыши, шпили соборов и башни Сиддар-Сити возвышались над широкой набережной, которая была более оживленной, чем когда-либо прежде. Это говорило о многом, учитывая, сколько чарисийских грузов прошло через республику до того, как Жаспар Клинтан посеял смерть и разрушения на двух третях Сиддармарка. И это говорило даже больше, учитывая лихорадочные попытки доставить достаточно продовольствия, чтобы предотвратить преднамеренный голод, который он навлек на республику. Но этот неистовый труд остался в прошлом. Продовольствие по-прежнему доставлялось в гораздо больших количествах, чем обычно, но порядок был восстановлен. Однако это ни на йоту не уменьшило загруженность доков, и присутствия более сорока галеонов имперского чарисийского флота со всеми сопровождающими их судами и кораблями у берега, не говоря уже о конвое с военной техникой, который только что прибыл из Старого Чариса, было достаточно, чтобы преодоление двухмильного перехода от «Делтака» к флагманскому кораблю адмирала Уайт-Форда стало, мягко говоря, интересным.
Брадлей Мафит, личный рулевой Барнса, воспринял это спокойно. На самом деле он взял за правило относиться ко всему спокойно, и Барнс ценил невозмутимое самообладание мускулистого старшины, даже если втайне лелеял надежду, что когда-нибудь это самообладание даст трещину. Уверенный в том, что Мафиту каким-то образом удастся избежать тарана — или быть протараненным — другим катером, шлюпкой, вельботом или гичкой на пути к КЕВ «Форчен», Барнс откинулся на спинку сиденья, наслаждаясь прохладным воздухом, свежим бризом и вздымающимися белыми облаками. Пока он наблюдал, скользящая глубокоротая виверна накренилась, спикировала вниз, а затем сильно взмахнула крыльями, поднимаясь обратно в воздух с мешочком под клювом, из которого пыталась убежать какая-то извивающаяся маленькая рыбка. Другие виверны и чайки кружили над головой, легко оседлав ветер, а прибывающий прилив омывал бело-зеленую морскую дамбу.
В подобные моменты, когда ветер и соль окутывали его своим очищающим прикосновением, Халком Барнс мог почти забыть о жестокости, бушующей в Сиддармарке. Не очень долго, конечно. Воспоминания о том, что все называли «великим рейдом на каналы», были слишком свежи и слишком уродливы для этого, и он задавался вопросом, изменится ли это когда-нибудь. И все же, несмотря на всю жестокость и разрушения рейда, основной части имперского чарисийского флота оказалось не с кем сражаться. Это было… неправильно. Казалось, что флот сражался за свою жизнь и за выживание Чариса столько, сколько кто-либо мог вспомнить, но теперь это зависело от армии, и Барнс чувствовал себя почти обделенным, как будто он каким-то образом уклонялся от своих обязанностей, не вступая в смертельную схватку со сторонниками Храма.
Ты действительно за поворотом, не так ли, Халком? — сухо спросил он себя. — Ты пытаешься сказать себе, что тебе скучно? И что скучать в разгар войны — это плохо?
Он усмехнулся при этой мысли, пытаясь представить, как команда «Делтака» могла бы отреагировать на это конкретное предложение. Вероятно, не очень хорошо. Еще…
— Откуда лодка?
Вызов от палубной вахты «Форчен» вырвал Барнса из его размышлений, когда Мафит ответил.
— «Делтак»! — рявкнул он в переговорную трубу, название корабля предупредило галеон о том, что на борту приближающегося катера находится капитан броненосца. На борту флагмана поднялся переполох, когда Мафит подвел катер к борту и аккуратно зацепился багром за главные цепи. Команда катера взмахнула веслами в совершенном унисоне, точно рассчитав время, без единой команды со стороны Мафита, и Барнс улыбнулся. Никто, глядя на эту тщательно обученную команду, не мог предположить, что они прибыли на борт «Делтака» всего месяц назад.
— Ловко сработано, Брадлей, — сказал он уголком рта, стоя на катере и глядя вверх, оценивая движение лодки, прежде чем прыгнуть к планкам. По сравнению с другими лодочными переходами, которые он совершал за свою карьеру, этот не был бы особенно сложным, несмотря на сильный ветер, поскольку катер находился с подветренной стороны «Форчена».
Конечно, ты примешь это как должное, когда в первый раз упадешь в воду, катер врежется в тебя, тебя занесет под поворот трюма, и ты утонешь в совершенно спокойный день, не имея оправдания, кроме собственной глупости, — напомнил он себе.
— Спасибо, сэр, — так же тихо ответил Мафит. — И не забудьте о первом прыжке.
Барнс бросил на него сдержанный взгляд, который совершенно не подействовал на рулевого, а затем прыгнул.
Так получилось, что он точно рассчитал время и проворно вскарабкался по высокому борту корабля к входному люку без каких-либо происшествий. Боцманские дудки пронзительно завыли, когда он поднялся на борт, и вспомогательный отряд морских пехотинцев вытянулся по стойке смирно и вскинул оружие. Он коснулся груди, чтобы ответить отданием чести, развернулся, чтобы отдать честь флагам, а затем повернулся обратно и обнаружил, что стоит лицом к лицу с высоким, массивно сложенным капитаном с огромными плечами. Мужчина должен был быть таким же высоким, как сам Мерлин Этроуз, и, вероятно, на половину тяжелее сейджина, и с того места, где стоял Барнс, он не казался толстым. Гигант протянул похожую на лапу руку, чтобы они пожали друг другу предплечья в знак приветствия.
— Капитан Жилбирт Кейли, — прогрохотал он с сильным таротийским акцентом. — Добро пожаловать на борт, капитан Барнс. И, пожалуйста, примите мои комплименты за очень хорошо проделанную работу в прошлом месяце.
— Спасибо, сэр, — ответил Барнс. Больше он ничего не мог сказать.
— Адмирал Уайт-Форд просит вас присоединиться к нам в его дневной каюте.
— Конечно, сэр.
* * *
Гавин Мартин, барон Уайт-Форд, казался карликом рядом со своим огромным флаг-капитаном. Невысокий мужчина с темными глазами и когда-то темными волосами, которые стали почти серебристыми, он выглядел настороженным и задумчивым.
Он также был человеком, который командовал таротийской эскадрой в битве у рифа Армагеддон и потерпел сокрушительное поражение от тогдашнего наследного принца Кэйлеба в первом бою борт о борт, в котором когда-либо участвовали галеоны. Казалось, это было целую вечность назад, но с той жестокой помолвки прошло менее пяти лет, и Барнс задавался вопросом, как это должно было показаться Уайту-Форду и Кейли. Их флот и королевство потерпели полное поражение, и, в конце концов, их король был вынужден подпасть под суверенитет Чариса. И все же Уайт-Форд был здесь как чарисийский адмирал и адмирал порта императора Кэйлеба Армака в заливе Бедар. Должен был быть странный момент, когда это раздражало, несмотря на свидетельства высокого уважения, с которым относились к нему его бывшие враги. Тем не менее, Барнс подозревал, что граф Тирск, другой вражеский командир у рифа Армагеддон, вполне мог бы поменяться местами с Уайт-Фордом, если бы у него была такая возможность. Кроме того…