Внедрение

От казначея Бречимира, отчитавшегося с утра о собранной добыче, я с удивлением узнал, что в значительной мере, найм и вооружение дружины, были во многом профинансированы в долг, ростовщиками под залог материнского приданного — небольшого земельного владения, состоящего из семи деревень и небольшого городка в центре Альгемара с приданным каменным замком там же. Немного добавил и тесть — маркграф Пользенской марки. Добыча обещала закрыть до половины долга с процентами. А я еще удивлялся, откуда у изгнанника такое большое войско? Больше двух тысяч перед сражением и чуть более девятнадцати сотен после. Большая сила по нынешним временам. Всё войско будущего императора не дотягивало и до тридцати тысяч и оно считалось огромным. Собственно королевских отрядов в нем было едва пять — шесть тысяч, всё остальное, составляли отряды вассалов, самые крупные из которых, приближались по численности к королевским.
Как оказалось, при всей своей силе и значимости, я в долгах, как в шелках и пока, особого просвета не предвидится. Затраты на наемное войско оказались несколько выше, а добыча, наоборот — ниже расчетного, что ставило меня в неудобное положение. К тому же, добычу требовалось еще монетизировать, что бы расплатиться с кредиторами, а на текущий момент, это сделать было довольно проблематично. В продаже одновременно оказалось довольно много однотипного военного снаряжения, оружия и доспехов, составлявших значительную часть хабара и цены на него резко упали у скупщиков. Серебра же с золотом, был минимум. Хорошо хоть львиная часть наемников была набрана на условиях оплаты долей добычи, плюс провиант. Но проблему поиска денег это не снимало.
Но, много времени на обдумывание и анализ моего положения мне не дали. Поступила команда на выдвижение к Луценту, где ожидалась остановка на несколько дней. А мне, мрачная перспектива похорон моего здешнего отца. Хорошо хоть всеми необходимыми процедурами занялись подручные. Сам я весьма слабо разбирался в обрядах, не хотелось бы проколоться.
Похороны прошли в небольшом монастыре располагавшемся неподалеку от поля боя. Там же, нашли пристанище немало иных знатных воинов павших в сражении. На удивление, бой дался тяжело знатному сословию, было много погибших. Обряды и отпевания шли одно за другим, но не заняли много времени, всё проходило по сокращенным процедурам и скромно, не до то го было.
Сказав причитающиеся, как мне виделось слова, в меру наполненные напыщенными обещаниями и скорбью, изобразив на лице соответствующие случаю печаль и решимость не посрамить славного предка, я, под одобрительные взгляды соратников покинул мрачную обитель. Долг павшим был отдан, мертвые преданы земле, был сделан щедрый вклад на поминовение и уход за могилами, для которых были заказаны достойные статуса надгробия и мы отправились дальше в путь. Я, наконец смог немного выдохнуть, один из сложных моментов моей инфильтрации в здешнее общество был пройден.
Еще до обряда похорон, я имел немного времени пообщаться с Любомиром. Как оказалось, в моем войске, кроме него, был еще один священник, отец Дезерий, принадлежавший к темнорясникам, а если точнее, жрецам Церкви Спасителя почитавшим Единого бога творца всего сущего. Мне, этот пьяненький товарищ, а он при знакомстве оказался слегка пьян, не внушал особого доверия.
Отойдя со жрецом чуть в сторону от лишних ушей, я решил признаться ему в своей потере памяти скормив заранее заготовленную легенду, надеясь что он меня не спалит на лжи и попросить совета и помощи. Делать вид дальше, что всё в порядке и нет проблем, было уже невозможно, а какой то доверенный человек, кто нормально просветит меня что здесь к чему, кто с кем и против кого, был нужен позарез. Поэтому, пришлось пойти на риск.
— Любомир, мне нужен от тебя совет и помощь! — Начал я смущенно заглядывая в глаза жрецу. — Похоже, я имел глупость увлечься и потерять память. Я думал всё вернется, надо только подождать, но она не возвращается! Ты можешь что то сделать, есть какой то способ? Я же вообще никого не помню, я даже себя не помню! — Вставив в свою речь ряд туманных намеков обратился я к нему.
По лицу старика пробежало легкое удивление, сменившееся настороженностью и затем, задумчивой сосредоточенностью. Взгляд на некоторое время расфокусировался, а затем, глаза приобрели необычную яркость и внимательно вперились в меня изучая.
Я прекрасно знал, что означают эти перемены. Жрец включил аурное зрение и сейчас тщательно изучает моё энергетическое поле. Это была пожалуй самая опасная часть моего плана. Я не знал, насколько искусны здешние маги и насколько хорошо конкретно этот жрец знает моё собственное, вернее моего предшественника, аурное поле, а оно, у всех людей индивидуальное. Весь мой расчет строился на том, что конкретно этот жрец не обладает достаточными знаниями и способностями для столь детального различения чужих аур. Способнасть эта совсем не относилась к рядовым, особенно сличение аурных слепков по памяти, тем более что в течении жизни, они порядком менялись и надо было иметь немалый опыт и специфические знания, что бы однозначно различать людей по ауре после каких то серьезных изменений в ней, а не просто её какие то качества.
После довольно продолжительного осмотра, жрец недовольно слегка сжал губы, по чему я определенно понял, что он не достиг желаемого результата и не нашел каких то, одному ему ведомых признаков в моей ауре. Почему то, мне казалось, что он искал признаки именно чужака, но однозначного ответа своим возможным подозрениям не нашел. Мои познания в мимике говорили именно об этом.
— Прости Велеслав, но похоже, я ничем тебе не смогу помочь. Однако, ответь мне на такой вопрос. Ты сказал о какой то глупости которая тебя привела к потере памяти! Что это было? Это может быть важным!
Я мысленно выдохнул и стал рассказывать заготовленную легенду.
— В первый раз, когда я очнулся, я даже не понял где я и кто я. В голове был туман, я словно сам собой не управлял, действовал на каких то инстинктах, стоило задуматься и я впадал в ступор. Такое и сейчас случается. Но стоит расслабиться и всё идет как будто само собой. Однако ночью, после пира, когда я уснул, я стал вспоминать. Но не свою прошлую жизнь, а время, что я провел в беспамятстве, я это хорошо понял, почему, не знаю, но понял. Я словно висел в некоей пустоте, а вокруг меня раскинулся бескрайний черный космос расцвеченный гигантской, уходящей куда то в бесконечность, сверкающей сетью из мириадов маленьких переливающихся зеленым, голубым, желтым и иными цветами жемчужин от которых во все стороны отходят множество нитей соединяя эти жемчужины между собой. И одна из этих жемчужин, самая крупная, зеленая с синим, подернутая белизной и еще какой то серой дымкой, была ближе всего ко мне и я понимал, что это мой Мир, в котором я живу. Не знаю, откуда ко мне пришло это знание, но я это четко понял в тот же момент, как увидел. Это было так грандиозно, прекрасно и захватывающе, что я просто застыл и любовался этим зрелищем. Там было много чего еще, столь же чудесного и невероятного. Я мог там летать и смотреть, хотя ни тела, ни глаз, ни рук у меня не было, только сгусток моей мысли которым я осознавал сам себя. От увиденного, у меня родилось в голове столько вопросов, но прежде чем я получил на них ответы, а я чувствовал что легко могу получить их, появился кто то, кто твердо сказал мне, что за ответы, придется платить, платить памятью о прошлой жизни. Этот кто то, сказал, что очень немногим удается преодолеть барьеры и попасть сюда и моё счастье, что меня вовремя заметили, и это оказался он, а не кто то другой! Кто, он не сказал, но напомнил о цене. И я начал спрашивать забыв о предостережении. В моих мыслях громоздилось столько вопросов, столько хотелось узнать, что остановиться я смог только тогда, когда незнакомец остановил меня. Он прямо заявил, что еще немного и я не смогу вернуться, а я, еще много чего должен сделать, на меня возлагают большие надежды, потому, моё время там истекло! В следующее мгновение я ощутил что падаю, падаю на жемчужину моего Мира который с каждым мгновением разрастается всё больше. А еще через короткое время я очнулся здесь, всё тело болело, особенно голова и шея, так не хотелось просыпаться, а снова воспарить в тот сверкающий мир где легко и приятно. На какое то время, я даже забыл о своем видении, боль, страх и новые заботы, словно отодвинули от меня всё произошедшее, но ночью, во сне, оно мне вернулось напоминая о себе. Я так и не понял, кто там был, кто разговаривал со мной и вернул обратно в этот Мир. Но я хочу узнать, так ли безнадежно с моей памятью, как мне было сказано? Ты ведь жрец и должен знать о таком, я чувствую! Что скажешь, Любомир?