Внедрение

Не слишком таясь, я быстро потянулся к прикроватной тумбочке где стояла масляная лампа и кремень с кресалом краем глаза продолжая держать в поле видимости гостей, мгновенно замерших при моем движении так как кровать заметно заскрипела под моим весом. Пара ударов, сноп искр и пропитанный маслом фитиль на лампе вспыхнул язычком не яркого пламени. Я же не дожидаясь этого прикрыл слегка глаза не давая огню ослепить меня и подхватив стоящий рядом меч, быстро обнажил клинок и вскочил с кровати намереваясь не дать уйти ночным гостям. А те, так и не успели никуда двинуться шокированные своим быстрым обнаружением и моими действиями. Да и не успели бы они это сделать, дверь была закрыта на металлический засов, который не вмиг отодвинешь.
— Представитесь господа? — насмешливо обратился я к незваным посетителям.
    
Глава 5. Выбор проигравших
[Амалия Этернари]
Амалия Этернари, единственная и любимая дочь маркграфа Этернии Рудольфи Этернари нервно мерила шагами комнату поминутно выглядывая в окно, в надежде увидеть гонца и узнать о результатах так страшившей её битвы. Король Оттован II, да и все короли Альгемара, в партии противников которых оказался её отец, что было неудивительно, здесь в Апенарии мало пользовались любовью, оказался удачливее и сильнее чем предполагалось. Всего за год, после восшествия на престол усмирил всякую оппозицию у себя в королевстве, что приходилось делать чуть не каждому новому королю вынужденному считаться с сильными княжескими родами. Разбил войско отколовшегося было короля Морикана, перезаключил мир с Унгароном, стремительным маршем вошел в Беренгольд заставив и тамошнего короля признать себя его вассалом и с большой армией, уже привычно двинулся на юг, в Апенарию для коронации имперской короной в священной Аскве. Ставка понтифика на малолетнего внука прежнего короля, чья мать являлась дочерью прежнего императора и безропотно следовала в русле Святого Престола, являясь мало что не безропотной марионеткой, оказалась бита. И теперь, грозный северный король пришел взять своё.
Насколько Амалия знала историю, Апенарийцам крайне редко удавалось противостоять вторжениям с севера. Почти всегда, армии южан были биты. Вот и сейчас, она со страхом ждала известий. Оттован уже разбил после перехода через Рипары армию Ломбарской лиги, союза крупных владетелей северной Апенарии, короновался короной Ломбарских королей и присоединив отряды покорившихся, или замененных на новых владетелей захваченных феодов, двинулся дальше.
На душе было тяжело и страшно. Она не верила в победу, хотела верить, но не могла. Отец, собираясь на битву, так же не выглядел особенно уверенным. На всякий случай, оставив единственного сына охранять город. У маркграфа осталось всего двое детей и он не хотел особенно рисковать, хоть и вынужден был оставить дочь в столице своих владений, хотя брат советовал отправить её на юг, в Аскву, или вообще Саренго, к родственникам. Однако этого маркграф сделать не мог, это бы стало слишком явным знаком неуверенности в победе, что могло мгновенно отколоть от армии колеблющихся, а таких хватало. Собранное войско и без того уступало по численности альгемарцам, вся надежда была на удачную позицию и стойкость городского ополчения.
Внезапно, тишину разорвал звук колокола, резкий, надрывный, это был явно не храмовый перезвон, слишком резкий и однообразный. В душу заполз страх, а одинокому колоколу уже вторили новые колокола присоединяясь на городских колокольнях, звеня тревожным набатом.
— Что это, что случилось, там что нибудь видно? — раздались возбужденные голоса придворных дам мигом подскочивших к окнам.
К несчастью, ничего разглядеть было невозможно, мешала плотная городская застройка, многочисленные шпили башен, колокольни, городские замки окрестных синьоров строившихся высоко и помпезно. Не помогало даже высокое расположение дворца, возведенного в самой высокой точке города. За городские стены можно было заглянуть только из башенок по краям дворцового комплекса и центральной башни. Но чертовы правила приличия, требовали находиться с двором, представленном особенно сейчас, многочисленными женами и дочерьми вассалов и прочих знатных синьор, чьи мужья и родители, сейчас сражались на ратном поле в полудне пути от города. Раньше, эту роль брала на себя мама, но после неудачных родов, тяжкое бремя официального представительства по женской части, пришлось взять ей, пятнадцатилетней наследнице рода. У брата были свои обязанности. И хоть прошло уже больше двух лет, не сказать что Амалия привыкла и так уж любила свои обязанности. Однако, деваться было некуда.
Нехорошее предчувствие сжало сердце, но она нашла в себе силы найти слова и заставить всех успокоиться и ждать конкретных известий. Между тем, вскоре во дворе раздался многочисленный цокот копыт сменившийся лязгом стали и криками. Стало понятно — идет бой. Это поняла не только она. Кто то из дам бросился вон, но большинство осталось на месте встревоженно переводя взгляд с раскрытых окон на Амалию. Бежать было уже поздно, раз враг уже ворвался в город и бой идет уже за дворец. Но как такое могло случиться, билась в голове лихорадочная мысль. Сражение должно было быть еще в самом разгаре и даже если врагам быстро удалось сломить сопротивление объединенной армии, как они так быстро достигли города, впереди вестей о поражении, ворвались в сам город? Что с братом, он ведь должен был охранять ворота?
За дверями раздались торопливые грузные шаги и в зал ввалились трое стражников с лейтенантом.
— Контесса, альгемарцы в городе, мы не сможем их долго сдерживать, нас слишком мало, Вам надо бежать, мы прикроем! — выпалил торопливо тяжело дышащий лейтенант.
Бежать? Быстро пронеслось в голове. Не зная ничего о судьбе отца и брата? Что с ними стало и что делать если это действительно поражение? До сих пор, ей не приходилось принимать таких серьезных самостоятельных решений. Для всего были отец и старший, пусть всего на пару лет, брат. На её сторону оставались мелкие, часто хозяйственные вопросы. О том, что делать, если их войско будет разбито, а владения захвачены, она никогда даже не думала уверенная в незыблемости текущего существования.
Как то вскользь, упоминалась возможность поражения и необходимости бегства, но как то отстраненно, как нечто невероятное. Этернари владели этой землей уже шесть поколений подряд и трудно было представить, что что то может поколебать их власть. Но в качестве гипотетического места, куда можно было бы уйти и где можно было найти приют и поддержку, рассматривались Асква и княжество Саренго на юге полуострова откуда происходила мама Амалии. Но, в связи с поражением, Асква была под большим сомнением, ибо она и являлась конечной целью альгемарской армии. Оставалось Саренго. Но, Амалия считала что должна сначала прояснить судьбу своих отца и брата, прежде чем принимать такое решение. Сбежать, она рассчитывала в случае крайней нужды, сможет и позднее, если её только не запрут в подземной тюрьме, что выглядело слишком невероятно, что бы рассматривать такой вариант. Всё таки она была дочерью маркграфа, а с высокородными аристократками, так не поступают.
Приняв решение, она отдала приказ.