Незваный друг

Они попробовали еще раз, и еще, и еще. Выходило как-то не очень.
– Не получается! – в отчаянии воскликнула Мэри. В ее больших голубых глазах стояли слезы. Мэри была доброй девушкой и ужасно переживала, если попадала в ситуации вроде этой.
– Ну-ну, милочка, не стоит так расстраиваться! – Леди Мэрривезер попыталась утешить исполнительницу главной роли. – Все преодолимо! Я предлагаю послать за Касболдом; пусть явится и отвечает – если не за свои слова, то за свои ноты уж точно!
– Если бы он мог, то и так приехал бы, – возразила Белинда.
– К тому же Касболд объясняет столь запутанно, что вряд ли поможет нам, – фыркнула молоденькая Диана Трапнелл.
Лаис задумчиво теребила нижнюю губу, когда за спиной у нее послышалось вежливое покашливание. Обернувшись, графиня увидела Фламбара.
Интересно, зачем он покинул свой стул? Джерри и Тамина вели себя тихо, зачарованные звуками музыки и пением женщин.
– Леди. – Энджел почтительно поприветствовал дам, и его поклон сделал бы честь любому аристократу. – Я прошу прощения за то, что прерываю вашу беседу. Позволено ли мне будет сказать несколько слов?
Лаис краем глаза заметила, что мужчины в другом конце комнаты отвлеклись от разговора и с удивлением смотрят на Фламбара. Лорд Эшли даже подошел поближе, чтобы слышать, что скажет Энджел.
– Кто вы, молодой человек? – вопросила леди Мэрривезер, обмахиваясь веером и заинтересованно глядя на фехтовальщика.
– Мое имя – Энджел Фламбар, миледи, – снова поклонился тот. – Я учитель фехтования мастера Джеральда Ормонда.
– Ах, Лаис, так это ваш учитель, о котором рассказывала мне леди Фитчетт! – воскликнула Мэри и улыбнулась Энджелу. Лаис мысленно прокляла длинный Кассандрин язык. – Добро пожаловать! Лаис, почему же ты не представила нам своего… – Мэри запнулась, подбирая слово, и все-таки нашлась: – …помощника?
– Непростительное упущение с моей стороны, – вздохнула графиня. Она видела, с каким любопытством дамы смотрят на Энджела, и могла понять почему. Высокий, отлично сложенный и красивый, он производил потрясающее впечатление. Теперь, когда он немного освоился в Джиллейн-Холле и стал менее похож на фамильный призрак, Фламбар заслуживал женского внимания более, чем кто-либо из мужчин в этой комнате. Во всяком случае, Лаис он казался самым красивым из присутствующих джентльменов. И мужчины это чувствовали: вон какое неприятное выражение лица у лорда Эшли.
– Еще раз прошу прощения, что прервал вас, – Энджел поцеловал руку Мэри. – Однако я услышал, что у вас возникли затруднения с партией.
– О, но вряд ли помочь нам в ваших силах, юноша, – снисходительно произнесла леди Мэрривезер. – Вы ведь учитель фехтования, а не музыки?
– Тем не менее музыке меня обучали, – не дрогнул Фламбар; Лаис мысленно ему зааплодировала. И тут же нахмурилась: Энджел – музыкант? Ко всему прочему? Господи, да сколько талантов скрыто в этом человеке? Неожиданно она вспомнила, как он рассказывал ей об итальянской опере. Конечно же, он разбирается в музыке… А в чем он вообще не разбирается?
– И вы можете помочь? – с надеждой спросила Мэри.
– Я постараюсь, если мне будет позволено. – Фламбар склонил голову, ожидая решения. Безукоризненно. Даже нечего возразить.
– Не слишком-то обнадеживайте наших дам, мистер Фламбар, – недовольно произнес лорд Эшли. – Партия действительно трудная.
– Я не привык давать напрасных надежд, – произнес Энджел.
Леди Мэрривезер громко фыркнула, выражая тем самым одобрение ответу.
– Истинно джентльменское поведение, юноша!
– Что ж, я совсем не против, – кивнула Мэри. – Лаис?
Графиня встала.
– Разумеется, вы можете попробовать.
– Благодарю. И ценю оказанную мне честь. – Энджел подождал, пока Лаис отступит чуть в сторону, уселся перед клавесином и задумчиво вгляделся в ноты. – Сейчас я сыграю вам, леди Джейкоб, а вы спойте еще раз, только свою партию, без сопровождения. Дамы, извините, ваша очередь настанет позже.
И вдруг он улыбнулся им всем – широко, обаятельно, по-доброму. Лаис замерла, словно громом пораженная. До сих пор Энджел если и дарил ей или детям намек на улыбку, это было всего лишь движение уголков губ, слабый признак того, что Фламбар умеет улыбаться. Сейчас же… Лицо Энджела преобразилось, словно с него сдернули полупрозрачную вуаль, скрывавшую чувства. Неужели это эффект присутствия красивых женщин – или же так произошло оттого, что руки фехтовальщика коснулись музыкального инструмента?
Он протанцевал пальцами по клавишам, и с первого взгляда Лаис поняла, что Энджел знает свое дело. Фламбар кивнул Мэри и начал играть партию, леди Джейкоб запела. Было видно, что она слегка смущается и что Энджелу не составляет труда разобраться в незнакомых нотах, – а ведь Лаис, игравшая лучше всех присутствовавших, одолела их далеко не с первого раза!
Мэри закончила петь и немного застенчиво взглянула на Фламбара:
– Вот так у меня получается… Боюсь, это совсем не то, что задумал композитор!
– Вы слишком строги к себе, миледи, – мягко произнес Энджел. – У вас получается вовсе не плохо! Только вы не разобрались в некоторых местах. Вот здесь, например. – Он указал на место в нотах и сыграл музыкальный кусочек, чтобы Мэри представляла, о чем идет речь. – Здесь написано ля второй октавы, а вы поете соль-диез.
– О! – Мэри подошла поближе и внимательно вгляделась в ноты. – Действительно. Тем не менее здесь мне немного тяжело петь.
– Поверьте, вашего голоса хватит, чтобы петь еще выше, – ободрил Энджел смущавшуюся и слегка робевшую Мэри.
– Вы очень любезны, мистер Фламбар, однако… Тут должен вступить тот самый ангел, что направляет меня и помогает, а ангела у нас еще нет… – окончательно смутилась девушка.
Лаис покосилась на лорда Эшли и увидела, как тот поморщился. Арчибальд немного сожалел, что барон Касболд настолько гениален: композитор написал для исполнителя главной мужской роли (человек должен был изображать сразу двоих персонажей – ангела, явившегося с небес, и того несчастного, которому нужна помощь героини) настолько сложную партию, что не каждый мог бы с нею справиться. К тому же мужская часть лестерширского общества проявила к спектаклю гораздо менее бурный интерес, чем женская. Проще говоря, ангела не было.
– Могу я взглянуть на его партию? – вежливо попросил Энджел.
Лаис протянула ему листки с нотами. Фламбар пробежался по ним взглядом, затем посмотрел на те ноты, что у него уже были. Хмыкнул. Это хмыканье так не вязалось с образом хладнокровного учителя, что Лаис стало немного не по себе. Не человек, а шкатулка с сюрпризами.
– Миледи, – проникновенно произнес Энджел, и тон его тоже оказался новым, незнакомым, – могу ли я дерзнуть и попробовать помочь вам, спев партию ангела?
Дамы запереглядывались, леди Мэрривезер еще сильнее стала обмахиваться веером, а лорд Эшли громко и непочтительно фыркнул. Фламбар никак не отреагировал на это: он не сводил взгляда с леди Джейкоб.