Метаморфозы. Культ чуда

Лекари допустили к ней людей, но только тех, кто служил в крепости. Тиа, впрочем, успокоила ее: она виделась с Рилой и рассказала, что произошло.
— Рила в ярости, — вздохнула Тиа, ставя свежие цветы в вазу, — страшно на тебя ругалась, велела передать дословно, но я, пожалуй, воздержусь. Мне кажется, она захочет повторить все при личной встрече.
— Это точно, — согласилась Хэледис, любуясь цветами и наслаждаясь их ароматом.
Простые вещи снова доставляли ей радость. Жить после того, как едва не скончалась в муках, было неожиданно приятно.
Хэледис выздоравливала. Она охотно общалась с навещавшими ее Привратницами. Тиа приходила каждый день и увлеченно вызнавала подробности случившегося:
— К тебе, правда, нагрянул сам король? Ужас, какой! Я бы точно в обморок упала.
— Я тоже, если бы умела. Но он оказался довольно приятным в общении. Вежливый и не высокомерный. Хороший человек, я думаю. Он хотел узнать, зачем меня понесло в фиолетовый мир.
— Не только он. Никогда бы не подумала, что ты способна на подобное безумство. Ты всегда казалась мне такой благоразумной. Ой, прости, я груба?
Тиа неподдельно смутилась. Она всегда старалась быть тактичной и дорожила их дружбой. Ее собственная жизнь, похоже, наладилась, а плачущей ее больше никто не видел. Хэледис с облегчением подумала, что хотя бы в этом она не ошиблась.
Тиа ее поддержка помогла, а не погубила.
— Нет, ты права. Не знаю, чем я думала. Отныне буду вести тихую, спокойную жизнь, безо всяких сумасшедших поступков.
— А на службу вернешься?
Хэледис покачала головой.
— Не могу. Не хочу иметь ничего общего с разведкой иных миров.
— Нет больше никакой разведки, мы открываем Врата только в ресурсные миры. Тот кошмар не повторится. Я говорила с госпожой Рэной насчет тебя. Она не возражает, если ты снова захочешь стать Привратницей.
— Она очень добра. Спасибо, Тиа, но я хочу начать новую жизнь.
— А что ты будешь делать?
Хэледис пожала плечами.
— Пока поживу на те деньги, что у меня остались, а там посмотрим.
Наконец настал день, когда ей разрешили вернуться домой. С глазами было все в порядке, приступов боли не случалось уже давно, и лекари признали ее здоровой, хоть и прописали щадящую диету. Отравление могло иметь отложенные последствия.
Леди Ворона проводила ее до ворот крепости и отдала сумку с полугодовым жалованьем. Снарядила двух солдат для охраны и хотела усадить в повозку, но Хэледис отказалась, желая прогуляться, впервые за долгое время.
Солнышко было теплым и по-весеннему ласковым.
Оно вызолотило буйные рыжие кудри Рилы, ожидающей ее на дороге к Тенлору. Облегчение в глазах подруги почти тут же сменилось гневом. Если бы Рила пришла одна, то Хэледис ждала бы серьезная выволочка, но рядом с ней стояли еще двое. Едва взглянув на них, Хэледис испытала приступ такого жгучего стыда, что чуть не провалилась сквозь землю.
— Доченька! Какое счастье, что ты жива! — Амалия Мерр заплакала и бросилась к ней.
Сухощавая и седовласая, она обнимала так крепко, словно боялась, что Хэледис исчезнет, если ее не держать. Секунду спустя к объятию присоединился и Тео Мерр.
— Не делай так больше, — тихо попросил он, — ты у нас одна осталась. Оба сына сгинули, неужто и тебя потеряем? Не бросай стариков.
У Хэледис все поплыло перед глазами. Горячие слезы потекли по щекам.
Родители Джелона давно приняли ее, как члена семьи, и дали то, чего от родных по крови она так и не получила. А она воспринимала их отношение, как вежливое дружелюбие и одобрение выбора сына.
Ее никто ни в чем не обвинял. Ее поддерживали целых полгода, когда она не хотела жить.
А она даже не вспомнила о Тео и Амалии, ринувшись в фиолетовый мир. Не подумала, каково им будет услышать об очередной смерти близкого человека.
Бессердечная дура!
— Мам, пап, простите, — заревела Хэледис, — я больше никогда так не буду делать, честно! Простите меня!
— Милая, как же хорошо, что ты с нами! — всхлипнула Амалия.
— Пойдемте домой. Давай сумку, я понесу, — Тео был рослым и крепким мужчиной, несмотря на шестой десяток прожитых лет, — если утомишься, скажи. Вы с нами, молодые люди?
Солдаты крепости, неловко пережидавшие семейную сцену, кивнули.
— Приказано проводить госпожу Шек до дома. Она теперь героиня.
Хэледис рвано вздохнула, вытащила платок и вытерла слезы.
— Дурья башка, — припечатала Рила, затем подошла и тоже обняла ее, — я тебя потом прибью. Сейчас и дунуть страшно: кожа да кости, вот-вот развалишься!
— Рила, прости, пожалуйста, — пробормотала Хэледис, утопая в ее мягких, полных руках, — спасибо, что ты у меня есть. А булочки не найдется? Я голодная, как Блуждающая Тварь.
— Хитрая подлиза, — фыркнула Рила, — знаешь, чем меня успокоить. На, ешь. Не ровен час, ветром унесет.
Хэледис с удовольствием принялась за еду. Она и правда немного лукавила, но если бы кто-нибудь спросил сейчас о ее самой любимой еде, то она без колебаний назвала бы булочки Рилы.
 
***
 
Хэледис, как могла, старалась вернуть заботу родным и близким. Теперь она постоянно навещала родителей (больше не вспоминая, что они не ее), помогала им по дому, возилась в саду с Амалией, восхищаясь ее способностями к цветоводству. Одних только фиалок там росло пять видов, и все были абсолютно разными. Хэледис даже задумалась, не вернуться ли снова в цветочницы? Простая, хорошо знакомая работа, все как советовала Рила. Амалия не возражала, но предлагала не торопиться:
— Тебе надо отдохнуть и подумать. Ты ведь бывшая Привратница и можешь найти место намного лучше. Например, пойти в жрицы Чтеца.
— Не хочу я быть жрицей, — помотала головой Хэледис, — тем более Чтеца. Я зря полагала, что ему есть до меня дело.
— Но ты ведь умница. Тебе бы понять, где использовать свой ум. Тогда Чтец тебя заметит.
— Мне не нужно его внимание. Как и внимание остальных богов. Обойдусь.
Боги не помогли ей, когда она молила о помощи. Пусть другие бьются за их интерес, Хэледис вполне устроят Чертоги Тихой Госпожи. Та приходила ко всем, и за это ее можно было уважать.
Амалия к богам относилась с почтением, но без фанатизма, так что тему жречества больше не поднимала.
С Тео они часто ходили на рынок за свежими продуктами, как для них с женой, так и для Хэледис. Приветливый, добродушный, всегда гладковыбритый, Тео был дружен с огромным количеством лавочников, подбиравших ему лучшие товары. Хэледис с удовольствием готовила и угощала его, пока Тео, в прошлом опытный плотник, чинил что-нибудь в ее доме или точил ножи. Она чувствовала себя любимой дочерью, да и смотрелась так же: несколько раз приезжие купцы принимали их за кровных родственников. Между ними даже наблюдалось внешнее сходство: седой, светлоглазый Тео был неярким, как и Хэледис. У Амалии еще сохранились русые пряди в волосах и общая миловидность лица. Именно она передала по наследству Джелону ореховый цвет глаз и стройность фигуры.