Метаморфозы. Культ чуда
Какое унижение: дать Хэледис никчемную защиту, пообещать Рейнару привезти ее домой и допустить, чтобы она попала в беду! Сердечная Возлюбленная велела с ней примириться, но он и этого не успел. Вздорная и безрассудная спасительница уже может быть мертва, а он так ее и не отблагодарил. Ничтожество! Бессильное, бесполезное, жалкое ничтожество! Нужно было взять ее с собой к тамарийскому двору и глаз не спускать, раз больше никто не может за ней присмотреть!
С чего он вообще решил, что бывшие разведчики иных миров с этим справятся? Он обещал им службу в возмещение потерянной, но если они не способны даже на простую охрану, то толку от них не будет.
— Значит так, — жестко постановил он, — готовьтесь к штурму, он — ваш последний шанс оправдаться. Если Хэледис не удастся вернуть живой, то вы все разжалованы в сборщики. Там уже нечего портить. С голоду не умрете, и работа у вас будет. Но твари с две я позволю кому-то уволиться! Отправитесь в принудительном порядке, как на каторгу, а о вашем позоре узнает весь Аринай. Ясно?
Повисшая тишина была густой и вязкой, как кровь.
— Вам ясно?
— Да, ваше высочество, — ответил Эварист безжизненно.
— Свободны. Фалькор, иди сюда. Есть идеи насчет штурма?
— Выбить дверь, напасть одновременно, — предложил тот. — Сколько там человек, Эварист?
— Около сотни. Но полно женщин, стариков и обычных горожан. Воинов и просто крепких парней немного.
— Тогда это не будет большой проблемой, — заметил Фалькор, — мы справимся. Убивать их можно?
— Нет, — покачал головой Сэргар, — постараемся обойтись без этого. Я два месяца налаживал отношения с Тамарией, не хочу рушить все за одну ночь. Вдруг у них правда свадьба? Сомнительно, но всякое бывает. Наша цель — найти Хэледис, ее подругу и вывести их оттуда. Чем меньше жертв, тем лучше.
— Предлагаю разделиться на три отряда: мы с Эваристом возглавим атаку, вы прикроете нас. Его десятку разделим, чтобы в каждом отряде были те, кто знает госпожу Шек и ее подругу в лицо.
Сэргар сощурился.
— Ты пытаешься помочь ему? Вы друзья?
— Нет, — не смутился Фалькор, — но Эварист не бесполезен, хоть и оплошал. Он неплохой лейтенант. Помнится, госпожу Шек не остановила вся Крепость Врат, когда она бросилась за вами в фиолетовый мир. Он ее просто недооценил.
Сэргар хмыкнул. Пожалуй, Фалькор был прав. С этой женщиной никогда не поймешь, что взбредет ей в голову и сколько стен она ею проломит.
В серых глазах Эвариста на секунду мелькнуло что-то живое, но тут же исчезло.
— Я не повторю подобной ошибки, ваше высочество, — сказал он, склонив голову, — я клянусь приложить все силы и отбить госпожу Шек у этих людей.
— Ладно. Я ведь обещал тебе последний шанс. Действуй. Принимаем твой план, Фалькор.
— Благодарю вас.
— А я буду в вашем отряде или лейтенанта? — влез Диллин, до того, благоразумно молчавший.
Сэргар покосился на него. Брать с собой неоперившегося юнца? А если ему голову там снесут?
Перед глазами всплыло застывшее в посмертной маске лицо Руни. Он сам ее выбрал, наблюдая за тренировками новичков, а Ярша поддержала его решение. Девчушка всего-то четыре месяца пробыла в седьмом отряде и чуть не погибла в первом фиолетовом мире. Сэргар не горевал по ней так же сильно, как по остальным, но теперь сожалел о решении принять ее в отряд. Он своим выбором обрек Руни на гибель.
А если сегодня умрет Диллин?
Он вздрогнул.
— Ты останешься здесь, вместе с теми двумя болванами, на случай, если Хэледис удастся сбежать, и мы разминемся.
Диллин вскипел от возмущения.
— Это невозможно, я должен быть там! Я должен защищать госпожу Хэл!
— С этим ты не справился. Ты бросил ее одну, хотя мог послать гонцом кого угодно.
— Но лейтенант запретил, никто бы не поехал!
— Так ты еще и прямые приказы нарушаешь? Останешься здесь, я сказал.
Диллин сжал зубы и мотнул головой.
— Я пойду с вами.
Сэргар почувствовал, как едва улегшийся гнев снова разгорается в груди.
— Тебе, я гляжу, никто не указ? Кому ты служишь, Диллин?
— Вам. Но я…
— Так заткнись и делай, что тебе говорят! — рявкнул Сэргар. — Ты — не девица, чтоб тебе все прощали, да и девицы в моем отряде подчиняются приказам! Посмеешь нарушить его — вышвырну к тварям! Ты меня понял?
Диллин несколько секунд яростно сверлил его взглядом, затем опустил глаза в пол.
— Понял, ваше высочество.
— Без тебя Хэледис вытащим, — бросил Сэргар, — твое задание по ее охране закончено.
***
Штурм прошел без сучка, без задоринки, но дальше возникла проблема.
Община была пуста. Наблюдатели клялись, что ее никто не покидал, однако коридоры и комнаты обезлюдели. Брошенным дом не выглядел: не было следов сборов, в кладовых хранились запасы пищи, везде были расставлены и заполнены масляные лампы. И ни единой души.
— Обыщите все, — приказал Сэргар, — они где-то прячутся. Каждую комнату переверните сверху донизу.
— Есть!
Разведчики зажгли лампы и рассредоточились. Сэргар заглядывал в каждый угол, простукивал пол в поисках подвала, сбрасывал вещи, за которыми могли скрываться тайные рычаги, но все было тщетно.
Хэледис исчезла.
В одной из кладовых он дал волю своему гневу: раскидал мешки с провизией, растоптал их и разрубил несколькими взмахами меча. Разведчики столпились у двери, боязливо на него поглядывая.
— Идите в следующую комнату, — скомандовал он и кладовая опустела.
Сэргар убрал оружие и привалился к стене. Закрыл глаза.
Время утекало сквозь пальцы. Все его старания снова были тщетны.
— Возлюбленная, помоги мне. Где Хэледис? Как мне до нее добраться?
Скрипнула дверь. К шее прижался холодный металл.
— Закричишь — перережу тебе горло, — тихо сказала пожилая женщина, стоя почти вплотную к нему.
Тайный ход был замаскирован до того хорошо, что никто его не заметил, даже после обыска.
Сэргар мысленно возблагодарил свою богиню-покровительницу.
— Я не буду кричать, — пообещал он, прикидывая, как бы половчее вывернуться и перехватить руку нападавшей. — Где Хэледис?
Женщина замешкалась с ответом, разглядывая его. Глаза у нее были дурные, зрачок — огромный. Ладонь с ножом подрагивала, а во второй была зажата лампа. Сэргар понял, что сейчас лучший момент для атаки: обезоружить ее, кликнуть своих и ринуться в открывшийся проход.
Он не смог этого сделать. Женщина годилась ему в матери и от одной мысли о том, чтобы выкрутить, а то и сломать ей руку, Сэргару стало противно. Женщин он уже бил, теперь покалечит старуху, дальше младенцев начнет о стены швырять? Наставницы бы его за такое избили к тварям и сбросили в канаву. Он и сам охотно проучил бы подобного ублюдка, заставив ощутить всю беспомощность слабого, на своей шкуре. Тот, кто владел силой, нес за нее ответственность.