Парень подруги. Я не для тебя

Доехали до корпуса без проблем. Собрались не особенно густой кучкой у входа в тени раскидистого дуба. Я уныло окинула трёх калек, готовых самоотверженно убирать мусор — кажется, тут в основном девчонки, которые хотят подобраться поближе к Станиславу — вот сучки ещё! — и те, кого, как нас с Таней наказали. Ну и Ланской. Подошёл к нам вальяжным котом. Наобнимался со своей Таней и встал у меня за спиной. 
— Ой, пить так хочется, — протянула Таня, глядя на Мира и накручивая на пальце прядь белокурых волос.
— Так иди, попей, — пожал он плечами.
Мне стало смешно. Таня рассчитывала, что Мирослав, как и все её поклонники, сейчас метнётся кабанчиком за водой, но Ланской не из её пажей. И ни разу не джентльмен. Ежова сегодня встретилась с розовой птичкой Обломинго.
Пришлось ей ковылять самой на своих шпильках к фонтанчику за углом корпуса. Едва её цокот по асфальту стих, как я почувствовала, как кто-то дует мне за ухом. 
— Бр-р, — не удержалась я. Спина покрылась мурашками от горячего дыхания и неожиданности. 
Обернулась и уничтожающим взглядом уставилась на Мирослава. В том, что за моей спиной стоит именно он и таким дебилизмом страдать может лишь Ланской, я не сомневалась. 
— Не дыши на меня, огнедышащий дракон, — сказала я ему. — У тебя прямо не ноздри, а два сопла ракеты. Мне даже стало жарко.
— И тебе привет, Синеглазка. А со мной, между прочим, всегда жарко. Хочешь проверить?
— Да пошёл... Кхм, привет. 
Хотела послать, но вовремя вспомнила, что хочу попасть на прослушивание в театр, где он играет далеко не последнюю роль — какой каламбур вышел забавный.
— Кто пошёл? Куда пошёл? — изогнул бровь Ланской. 
— Ты. Пол мыть.
— Только после тебя, Синеглазка.
В это время к нам подошёл Станислав Сергеевич. Я вся натянулась струной, совершенно забыв о бабуине позади меня. 
— Здравствуйте, господа студенты и студентки! — громко сказал он и улыбнулся.
— Здравствуйте! — заголосил нестройный хор голосов.
— Сегодня мы собрались для того, чтобы облагородить корпус нашего родного института и прилегающую к нему территорию. Нас не очень много, но мы в тельняшках. Помоем, что сможем. Разделимся на пары. Вы, вы, вы и вы — убираете территорию вокруг. Просто собираете мусор, выкидываете его в отведённые для этого места. Вы, вы, и вы — моете столовую, а вы и вы, — указал он вдруг на меня и судя, по всему, раз назначают пары, на дылду Ланского позади меня. — Моете окна в закреплённой за вами аудитории. 
— А вы? — спросила я.
— А я буду контролировать процесс, — ответил Станислав, и я приуныла.
Во-первых, у меня просто не будет возможности остаться наедине со Станиславом, а во-вторых меня поставили в пару с Ланским — что может быть хуже?
К нам, нещадно корябая каблуками асфальт, спешила Таня. 
— О, а вот и ещё один доброволец, — громко сказал Станислав Сергеевич, указывая на Таню. — Идёшь на уборку территории. 
— А что тут...
— Разошлись по зонам! 
— А вы куда? — остановила она меня.
— Окна мыть, — ответила я.
— А ты, Мир? 
— Тоже, — пожал плечами он. — Нас с твоей подружкой в пару поставили.
— Нет, давай поменяемся, — тут же вцепилась в меня Таня.
— Нет, — обрубил её Мир. — Как сказал Станислав — так и будет. Уважай мнение преподавателя, Таня. Мы пошли, работать надо.
Он взял меня за предплечье и потащил, словно даркон свою потерявшуюся и затупившую от его напора добычу в башню. Таня открыла рот и смотрела, как я и Ланской уходим в корпус почти рядом. Точнее, я вырвала свою руку и пыталась от него отвязаться, но этот дылда меня настырно догонял и шёл рядом словно мы друзья.
Дошли до аудитории, которая оказалась открыта. С нами пришли ещё две девчонки, которые начали мыть окна с противоположного края. Всего по три окна каждой паре. Тряпки, средства для окна и тазики мы нашли на одном из рядов. 
Мы налили воду в таз и заняли место возле первого окна. 
— Да уж, — поджал губы Мир, покачав шаткую и старую стремянку. — Такая меня не выдержит. 
— Ещё бы, — не удержалась я. — Ты такой бугай, Ланской... Как тебя Земля-то ещё выдерживает...
— Сочту за комплимент. Но тогда у меня для тебя плохие новости, — вздохнул он.
— Это какие?
— Придётся лезть на стремянку тебе, Синеглазка. 
Я даже не среагировала на его бесячее прозвище. В ужасе смотрела на стремянку. Я боюсь высоты, а окна, естественно, огромные, под потолок. Побледнела и нервно сглотнула.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
— Боишься высоты? — словно считал меня Мир, заметив как ошалело я смотрела на ненадежную стремянку.
— Я? — встрепенулась я. — Нет, ты что выдумываешь? Ничего я не боюсь. Просто стремянка эта явно первую Мировую войну пережила.
— Тогда давай, лезь, — разложил её Ланской и поставил на пол. — Если что — я тебя поймаю. Не бойся, буду страховать.
— Я не боюсь, сказала же! 
— Тогда лезь!
Выделываться словами куда проще, чем залезть на чёртову стремянку. Но упасть в грязь лицом перед Ланским я не могу. Должна забраться туда и быстро просто помыть верхушку. Ниже стёкла мы помоем уже вместе. Вздохнула, и превозмогая страх, поставила ногу на первую ступеньку.
    
28.
Мир подавал мне тряпки, воду и моющие средства, а я, белая как простынь, мыла стекло. Мирослав действительно был готов в любой момент меня поймать и держал руками стремянку. Она даже не шаталась, так крепко он её стискивал пальцами. Не знаю, каким чудом я всё же отмыла чёртово окно, и теперь можно было спуститься вниз.
Глянула вниз, и голова закружилась. Я охнула и вцепилась в выступ окна. И побледнела, кажется, ещё больше. Кровь от страха отхлынула от лица.
— А говорила, что не боишься, — упрекнул Ланской. Протянул мне руку. — Берись и осторожно спускайся.
Ухватилась за его огромную лапу и опёрлась на неё. Вопреки логике почувствовала себя в безопасности и куда более уверенно. Я знала, что он поймает меня если что. Стала потихоньку спускаться, но на предпоследней ступеньке всё же оступилась и рухнула прямо на Ланского.