Не кровный Брат

— Ты позволишь? Позволишь… мне?
— Я очень боюсь, — нашла силы в себе посмотреть в его серые глаза и признаться в своих страхах.
— Я понимаю. Постараюсь аккуратно. Сначала может быть больно, но потом… будет хорошо. Ещё лучше, чем было сейчас.
Я попыталась представить, куда же ещё лучше. Не получилось, но тело заныло в предвкушении и проголосовало за то, чтобы позволить ему…
— Гуффи, разреши мне тебя любить. Ты же хочешь…
Его губы скользили по телу, а руки сжимали до боли, впечатывая в себя до предела.
Я лишь кивнула и тут же залилась краской смущения. Повторять дважды не пришлось, Кирилл с ещё большим остервенением вцепился в мои губы, сминая их слишком страстным поцелуем. Я опять оказалась под ним на постели, а он шустро спустился вниз и принялся ласкать меня губами и языком, как тогда, после нашего с ним диктанта.
Очень быстро я поняла, что опять сейчас взорвусь уже во второй раз. Напряглась, глухо застонала, в то время как Кирилл прекрасно чувствовал меня и управлял моим телом, он принялся ещё сильнее вдавливать в меня язык и пальцы, вызывая новую волну острого оргазма. Я закрыла глаза, переваривая то, что происходит со мной, как почувствовала вторжение внутрь меня чего-то куда более большого, чем палец…
Резкая и обжигающая боль выдернула крик из груди. Кирилл предвидел это и успел закрыть рот поцелуем, но всё равно писк был довольно сильным. Я сморщилась и попыталась заёрзать под ним, но парень крепко держал меня за бёдра руками:
— Нет, не двигайся. Ты должна потерпеть. Дай мне войти в тебя. Расслабься. Только в момент проникновения больно. Если будешь дрыгаться и зажиматься — будет ещё хуже.
Он продолжил входить в моё тело, причиняя дикую боль. Слёзы брызнули из глаз. Я и подумать не могла, что так будет невыносимо… Да он меня порвёт сейчас в клочья!
— Кирилл, отпусти, не надо… Очень больно, я не могу!..
— Поздно. Теперь надо доделать до конца, чтобы в следующий раз так больно уже не было.
Он опять накрыл мои губы своими и сквозь писк и мою возню продолжил настырно, но мягко и бережно двигаться внутри меня. Слёзы так и лились из глаз, под его давлением тела ничего сделать уже не могла, я сама дала ему согласие. Постепенно поняла, что он оказался внутри меня почти полностью, а боль отступает и стала тупой. Сквозь неё вдруг начали всё сильнее пробиваться совершенно другие эмоции, которые окунули меня как в бассейн головой, настолько они были яркими.
Я громко выдохнула, но уже вовсе не от боли… Чёрт, и правда так ещё лучше… Хоть и больно всё равно.
— Ты че, Лиз, больно опять?
— Уже нет… Ох, — руки мои вцепились в простынь, губы закусила, чтобы не давать стонам рваться из меня на всю комнату.
— Тебе приятно?
— Да…— выдохнула еле слышно, и парень начал набирать совсем другой темп.
 
Было и больно по-прежнему, и одновременно круто, меня унесло куда-то далеко за пределы комнаты, я кусала губы, свой палец, чтобы не орать от боли и кайфа, а он всё больше вбивался в меня, получив наконец, то чего так хотел… Да и я вдруг поняла, чего требовало и моё тело тоже — именно этих ощущений, что мы одно целое, что мы любим…
Когда уже невозможно было выносить и боль, и сладость, Кирилл вышел из меня и резко выдохнул, а на животе вдруг стало тепло и будто что-то налили. Ээээ …. Не поняла.
Открыла глаза и приподнялась на локтях, чтобы осмотреть свой живот. Белая жижа… Почему мне на живот? Перевела многозначительный взгляд на него.
— Чего уставилась?
— Это что еще за..? — возмутилась я.
— Прости, забыл тебя об этом предупредить. Предпочитаешь внутрь?
— Нет! — округлила я глаза.
Детей только не хватало нам сейчас. Действительно, пусть тогда уж на живот…
— Тогда так. Щас всё уберу. Лежи.
Он ушел в ванную и вернулся с пачкой влажных салфеток. Достал несколько штук и шустро всё вытер с живота.
— Поздравляю, Гуффи, ты стала женщиной! Моей женщиной. Теперь в душ.
Он потянул меня за руку и я села на кровати. Тут же сморщилась.
— Ай, блядь, как больно!
— Ого, не ожидал от тебя таких слов.
— Да иди ты вообще к чёрту! Из-за тебя теперь всё болит… — захныкала я как маленькая девочка.
Кирилл притянул меня к себе, глядя сверху вниз в глаза:
— Ну прости. Все девушки через это проходят, и многие даже живы и хотят ещё. Во второй раз так уже не будет. Гуффи очень скоро сама будет просить, чтобы я её как следует трахнул.
— Фу, Кирилл! Пошляк. Отвали, дай помыться!
— Только вместе со мной. Я должен проследить, вдруг моя женщина неправильно моется?
Он улыбался, довольный, как стадо розовых слонов. Конечно, ведь у него ничего не болело!
Ай…
Получив по своей наглой башке, он со смехом выпустил меня и поплёлся следом. Он реально собрался в душ со мной?
Что ж… Чёрт с ним, пусть идёт. Воды мне, что ли, жалко…
    
39
Лиза.
Ну вы думаете, эта балда по имени Кирилл, не залезла ко мне в душ? Залезла, конечно, ещё лейкой плескала мне в лицо и смеялась. Еле помыться дал кое-как.
Внезапно взгляд упал на его… член. Я даже забыла о смущении и разглядывала его. Никогда не видела так близко эту штукенцию…
— Возьми его, — Кирилл схватил вдруг мою руку и положил её прямо на него.
Он заметил мой любопытный и изучающий тело первого мужчины взгляд, и похоже, его опять это завело. Я покраснела, но руку убирать не стала. Что теперь монахиню изображать, если всё у нас уже случилось. И мне, блин, правда интересно… Сама обхватил его рукой и посмотрела в глаза парня. Ему нравится. Он чаще задышал, губы приоткрылись. Мне не было противно. Было любопытно понимать, что я как будто держу всю власть над ним в своей руке сейчас.
— Кирилл… А чё, всегда так… торчит? Или он меньше, когда ты не…
Парень засмеялся на всю душевую. Даже заржал.
— Гуффи, я говорил, что ты удивительная?
— Да, — обиженно спросила я, убирая руку.
Чё такого спросила-то? Спросить нельзя, что ли…
— Нет, не убирай, — вернул он назад мою ладонь, заставляя снова обхватить вокруг его плоть. — Ты не удивительная, Лиза, ты нереальная. Мне все кажется, что это сон… А торчит… Не всегда. Конечно, меньше в обычном состоянии. Но, впрочем, с тех пор, как ты появилась в этом доме, у меня теперь, действительно, почти всегда торчит…
Я смутилась и сглотнула. Но это даже неожиданно приятно осознавать оказалось.
— Поласкай меня, — попросил он, целуя мои губы.