Не родись красивой
Утром на другой день ему понадобилось время, чтобы выбрать возможность невзначай наклониться к Кате, держащей ребенка, и коснуться ее волос, лица и даже шеи. Снова этот запах! Это ощущение затем часто сопровождало его, возникало в самый неожиданный момент и очень беспокоило.
Шли месяцы, уже приближалось лето. Катя чувствовала, как окрепла, не было уже слабости. Радовалась той радости, которую ежедневно, ежечасно получала от своих мальчишек. Иногда звонил и приходил Митя. Держала себя с ним ровно, не хотела, чтобы обижался. Ведь она почти устранила его как мужчину из своей жизни. А как друг он был ей необходим, особенно когда держал их сына на руках. Назвали малыша Романом на радость Митиному отцу.
Изредка приходил Костя. Гулял с сыном, иногда с обоими малышами. Нравилось катить вместе с Санечкой коляску. Был какой-то задумчивый, разговаривали мало. Не было дня, чтобы не приходила Лидия Ивановна. Ей нравилось получать любовь и радость от внука, благодарность в глазах Кати.
Однажды Катя гуляла во дворе с малышом в коляске. Лидия Ивановна с Санечкой отправились на аттракционы в парк. Во двор въехал Костин джип. И вот он подходит, улыбающийся, с пакетом и игрушкой под мышкой. Поднялись в квартиру. Пока раздевала спящего Ромочку, Костя заварил чай, чтобы посидеть спокойно и поговорить. Ему надо было сказать Кате о том важном, что происходило с ним в последние дни.
Катя, спокойная и безмятежная, присела за стол, поблагодарила за свежий чай. Это был чай с запахом чабреца, который Катя очень любила.
— Нравится чай? — спросил ее Костя.
— Да, ты принес? Такой хороший. Еще чувствуется мята.
— Такое сочетание мне нравится. Это твой запах.
— Что ты выдумываешь? Никто не говорил мне этого, а сама я не чувствую.
Митя смотрел на нее, и что-то в его взгляде Катю насторожило. Молчала, потому что поняла, что хочет о чем-то сказать.
— Знаешь, мне надо проверить вот что… Недавно почему-то представил прошлое… мы с тобой находимся в каком-то помещении и я обнимаю тебя и вдыхаю этот запах, такой чудесный — цветочный и молочный одновременно.
Катя засмеялась.
— Наверно в больнице, где ты мне говорил неправду… что вспомнил меня.
— Нет, в больнице ты вся пропахла лекарствами. Это было где-то на природе, припоминаю. И я глажу твои волосы и тело, и от кожи исходит этот запах.
На этот раз улыбка сошла с лица Кати.
— Я хочу проверить, было ли это в реальности… Хочу тебя обнять. Разрешишь?
Катя молча кивнула. Костя порывисто встал, приподнял ее и прижал к себе. Обнял так крепко, что у нее перехватило дыхание. Губами притрагивался к шее, потом отстранился, расстегнул воротник ее блузки и стал целовать грудь, зарылся в нее. И вот уже целует в ее раскрытые губы. Катя, забыв обо всем от этих прикосновений и поцелуев, инстинктивно прижалась всем телом к его телу. И такое желание накатило на них, что застонали. Потом оба зашептали жаркие слова. Так было с Катей когда-то давно, когда к ней прикасался Костя.
И произошло то, что должно было давно произойти. Они были как голодные, как обезумевшие от жажды мужчина и женщина. Лежали на диване полураздетые и желали только одного — чтобы их голые тела соприкасались. Костины руки были одновременно требовательные и нежные. Губы шептали ласковые слова, такие знакомые, таким знакомым голосом произносимые, что у нее потекли слезы. Наконец они соединились, и это было такое наслаждение, такой восторг… слезы текли не переставая. Костя их вытирал губами, испытывая томление и огромную нежность. И еще много-много воспоминаний окутали его с головой. Ведь это все было уже когда-то… Памятью отзывалось в каждой клеточке его тела. И запах возбуждал, но уже был таким привычным, таким родным. И наступило такое желанное освобождение, что их стоны превратились в один общий голос.
Костя первым поднялся с дивана, подобрал разбросанную на полу одежду. Потом присел рядом с лежащей Катей и тихо проговорил:
— Катюша, родная моя, любимая! Вот я и вспомнил… все вспомнил. Как жалко, что это не произошло раньше. — Гладил ее лицо, целовал ее ладони. — Почему я не догадался сделать это раньше?.. Обнять тебя и обцеловать тебя всю! Память вернулась бы…
И услышал Катины слова, так необходимые им обоим:
— Костя, не жалей. Твоя память должна была созреть… со временем. Именно сейчас. А еще что ты вспомнил? Буду теперь из тебя каждое воспоминание выведывать и проверять, верное ли… Хочу вместе с тобой говорить об этих наших мгновениях. Они так незабываемы, верно?
Встала, чтобы погладить его лицо, взять его руки и прижать к своему лицу. Костя посадил ее на колени — и не было большего счастья, как вот так сидеть со своей Катей, ласкать ее руками, взглядом. Но надо было одеться, успокоиться, потому что с минуты на минуту должны были прийти Лидия Ивановна с Санечкой.
На другой день Костя встретился с Митей. Оказались одновременно у Катиного дома. Решили пойти в кофейню напротив издательства, чтобы поговорить о том, что их волновало и мучило.
— Митя, ко мне память вернулась. Как-то постепенно, не сразу — но вернулась.
— Вот это новость! Как здорово, Костя! Я за тебя рад! — Митя помолчал, смотрел на друга увлажнившимися глазами. — Катя знает?
— Да, вчера признался ей. И конечно, и она, и я счастливы.
— Вот это новость! — И вместе с удивлением в его голосе слышалось огромное сожаление. — Катя теперь меня отвергнет окончательно. Как ты думаешь?
— Знаешь, Митя, надо позаботиться о ее благополучии. Пусть она сама решит, хорошо?
Когда вышли на свежий воздух, Митя нервно закурил. Напряжение его не оставляло. Костя сочувственно смотрел на друга. И почему-то в этот момент оглянулся.
У ворот издательства стояла Катя и смотрела куда-то вверх. Худенькая, в летнем платьице, с бумажным пакетом, который держала, обняв, у груди. Заходящее солнце освещало ее знакомую прическу. Походила на юную девушку. Костя заметил, что и Митя увидел ее, отбросил в сторону сигарету.
Катя возвращалась из магазина, и ей захотелось дойти до своего издательства. Посмотрела на окна своего кабинета. Как же она соскучилась по своим обязанностям, родным коллегам!
Погруженная в свои мысли, не сразу услышала, что ее кто-то окликнул. Знакомый голос негромко произнес ее имя. Потом еще один голос с ласковой интонацией позвал: «Катюша!» Порывисто оглянулась. Совсем недалеко стояли двое мужчин и смотрели на нее. И была целая минута молчаливого разглядывания. Как будто все трое еще не знали друг друга, как будто заново вглядывались друг в друга. Какое-то любопытство было во взглядах двоих из них, стоящих рядом: тревожное у одного, и улыбчивое у другого. Она тоже загляделась — такими чудесными показались ей эти молодые мужчины, внешне такие разные, но одинаково красивые и любующиеся ею, Катей.
И она пошла им навстречу.