Тень и Коготь

Иолента заявила, что не хочет идти пешком.
– Я повезу тебя, – раздался позади глухой, низкий голос Бальдандерса.
– Как? – Она оглянулась. – Поверх всего этого? – Бальдандерс не отвечал. – Да, я хочу ехать, но не на куче скарба, как дура! Даже не думай!
Я словно воочию увидел печальный кивок великана.
Да, Иолента боялась выглядеть глупо… Вот и то, что я сейчас собираюсь написать, наверняка покажется вам глупым, хотя это – чистая правда. Что ж, читатель, веселись за мой счет. В тот миг я был поражен тем, насколько я везуч и как везло мне с того момента, когда я покинул Цитадель. Я был уверен, что Доркас не только любит меня, но и является верным моим другом, хотя мы всего несколько дней как встретились. Тяжкая поступь великана позади напомнила мне, как много людей бродят по Урд совсем одни. Я понял (по крайней мере, мне казалось, что понял), отчего Бальдандерс предпочел повиноваться доктору и всю свою недюжинную силу отдавать выполнению любых возлагаемых на него задач.
Кто-то, коснувшись моего плеча, отвлек меня от грез. То был Гефор, безмолвно подошедший сзади.
– Повелитель…
Я велел ему не звать меня повелителем и объяснил, что я – всего лишь подмастерье нашей гильдии, который вряд ли когда-нибудь возвысится даже до звания мастера. Он покорно кивнул. Губы его разомкнулись вновь, обнажив сломанные резцы.
– Повелитель, куда мы направляемся?
– К воротам, – отвечал я.
Солгав ему, я солгал и самому себе – солгал, будто хотел, чтобы Гефор следовал не за мною, а за доктором и Бальдандерсом. Правда же заключалась в том, что я вспомнил сверхъестественную красоту Когтя и подумал, как хорошо было бы не возвращаться в центр города, а унести камень с собою в Тракс. Я указал в сторону Стены, возвышавшейся перед нами в отдалении, точно обычная крепостная стена перед мышью. Стена была черна, словно грозовая туча, и, несомненно, преграждала путь множеству туч в вышине.
– Я понесу твой меч, Повелитель?
Предложение казалось вполне искренним, однако я вспомнил, какой заговор сплели Агия с братом, желая заполучить «Терминус Эст», и со всею возможной твердостью сказал:
– Нет. Ни за что и никогда.
– Повелитель, мне больно видеть, как ты идешь пешком, неся его на плече. Должно быть, он очень тяжел!
Пока я объяснял (и это было чистой правдой), что меч вовсе не так тяжел, как кажется с виду, мы обогнули невысокий покатый холмик и в полулиге впереди увидели прямую, широкую дорогу, ведущую к проему в Стене. Дорога была запружена телегами, фургонами и прочим транспортом. Люди возле ворот казались мелкими мошками, а тягловый скот – муравьями, волокущими к муравейнику былинки. Доктор Талос обернулся к нам, продолжая идти спиною вперед, и указал на Стену – так гордо, точно выстроил ее сам.
– Некоторые из вас, думаю, видят ее впервые. Севериан, дамы, бывали ли вы раньше так близко к Стене?
Даже Иолента покачала головой.
– Нет, – ответил я. – Я всю жизнь провел так близко к центру города, что Стена, если подняться на самый верх башни, в зал со стеклянной крышей, и взглянуть на север, казалась лишь темной полоской на горизонте. Признаюсь, я поражен.
– На совесть работали древние, не так ли? Подумай: прошло столько тысячелетий, но осталось еще множество незастроенной земли, по которой мы шли сегодня! Городу есть куда расти! Я вижу, Бальдандерс качает головой. Неужели ты не понимаешь, дражайший мой пациент, что на месте всех этих лугов и кущ однажды, в будущем, вырастут дома и пролягут улицы?
– Они – не для разрастания Несса, – отвечал Бальдандерс.
– Конечно, конечно! Несомненно, ты уже побывал там и знаешь все досконально! – Доктор подмигнул нам. – Бальдандерс старше меня и потому уверен, будто знает все на свете. Иногда.
Вскоре мы оказались шагах в ста от дороги, и внимание Иоленты привлекло движение.
– Если здесь есть наемные паланкины, ты должен нанять один для меня, – сказала она доктору. – Я не смогу играть вечером, если весь день буду идти пешком.
Он покачал головой.
– Ты забываешь, что у меня нет денег. Если ты отыщешь паланкин, то, конечно же, вольна нанять его, если хочешь. А если не сможешь играть вечером, твоя ученица заменит тебя.
– Моя ученица?
В ответ доктор указал на Доркас.
– Я уверен, ей не терпится попробовать себя в главной роли, и сыграет она на славу. Отчего я, по-твоему, позволил ей присоединиться к нам и участвовать в представлении? Так будет даже лучше – не придется писать еще одну женскую роль!
– Ты глуп. Она пойдет с Северианом. Разве утром он не сказал, что собирается вернуться в город, искать… – Прекраснее прежнего в гневе, Иолента шагнула ко мне. – Как ты назвал их – Мантильи?
– Пелерины.
Тут же человек, ехавший почти по самой обочине верхом на мерихипе, придержал своего скакуна.
– Если ты ищешь Пелерин, – сказал он, – нам по пути. Но не в город, а туда, за ворота. Вчера ночью он ушли по этой дороге.
Ускорив шаг, я ухватился за луку его седла и спросил, уверен ли он в достоверности этой информации.
– Ночью я спал в гостинице, и прочие постояльцы разбудили меня, ринувшись на улицу за их благословением, – отвечал он. – Я выглянул в окно и увидел их шествие. Слуги тащили перевернутый деисис с горящими свечами, жрицы рвали на себе рясы… – Лицо его – длинное, усталое, насмешливое – расколола пополам кривая улыбка. – Не знаю, что у них стряслось, но, ты уж поверь мне, исход их был впечатляющ и несомненен, как сказал медведь, стоя на поляне среди остатков пикника!
Доктор Талос склонился к Иоленте.
– Пожалуй, – шепнул он ей, – ангел мук и твоя ученица останутся с нами еще на некоторое время.
Как позже выяснилось, он был прав лишь отчасти. Без сомнения, вы, возможно, множество раз видевшие Стену и каждый день проезжавшие сквозь те или иные ее ворота, на чем свет стоит клянете мою нерасторопность, и все же я, прежде чем продолжить свое жизнеописание, ради пущей уверенности скажу о ней несколько слов.
О высоте я уже говорил. Думаю, редкая птица сможет перелететь Стену – орел, огромный горный тераторнис, возможно, дикий гусь и им подобные. Именно такой вышины ожидал я, когда мы достигли подножия Стены: на этот счет ошибиться трудно, ибо она отчетливо видна на многие лиги вокруг, и облака, плывущие мимо нее, кажутся лишь рябью на глади озера. Сооружена она из того же черного металла, что и стены Цитадели, и потому, видимо, показалась мне не столь уж ужасной – все здания, которые видел я в городе, были выстроены из камня или кирпича, но материал Стены был знаком мне с раннего детства.
Но пройти в ворота оказалось все равно что спуститься в шахту, и я не смог сдержать дрожи. Пожалуй, все вокруг, кроме доктора Талоса с Бальдандерсом, чувствовали то же, что и я. Доркас крепче сжала мою руку, а Гефор опустил взгляд к земле. Иолента, похоже, считала, что доктор, с которым она только что ссорилась, обязательно защитит ее, но когда он, не отреагировав на прикосновение к плечу, продолжал шагать вперед и по-прежнему беззаботно постукивать по мостовой тростью, к изумлению моему, оставила его и взялась за стремя человека, ехавшего верхом на мерихипе.