Тайный брак. Книга 2
На плечи Эйлерт натянул снежно-белую нарядную рубашку с воротником-стойкой, который скреплялся драгоценной брошью. Поверх рубахи надел камзол. Он сидел настолько плотно, что скрипел и потрескивал, стоило сделать резкое и слишком размашистое движение.
― Если бы в такой одежде против драконов воевать отправился ― они сожгли бы меня раньше, чем я успел бы руку поднять! ― проворчал Эйлерт. Стеснённость движений была ему непривычна, она раздражала и утомляла.
― Зато как вы хороши в этом наряде, наследник! У вас тело настоящего воина! Такие широкие плечи, такие сильные руки! Придворные щеголи будут скрипеть зубами, а все женщины будут сходить по вам с ума! ― откровенно любуясь делом своих рук, отозвался один из лакеев.
― Все, кроме той, по которой схожу с ума я… ― скривил губы в горькой усмешке Эйлерт.
Он помнил, как в их первый семейный вечер в Шарсоле Синеглазка, восхищенно глядя на его длинные волосы и чувственные губы, прошептала смущенно: «Ты красивый!»
Теперь он такие слова от жены вряд ли услышит...
― Ваша супруга тоже будет восхищена, когда увидит вас! ― попытался уверить лакей.
― Не надо. ― На Эйлерта навалилась усталость. ― Оставьте этот разговор.
― Простите… ― лакей чуть поклонился, покачал головой.
― Мы закончили?
― Да. Вы готовы к выходу, наследник.
― Такки за труды. ― Эйлерт кивнул и вышел из спальни обратно в гостиную, где ему предстояло дождаться Синеглазку, чтобы вместе с ней отправиться на церемонию.
Ждать пришлось еще около половины хвали. Это Эйлерта не удивило: женщинам на сборы всегда требуется больше времени, ведь у них и наряды богаче, и прически сложнее, и краски для лица требуют тщательности при нанесении.
Но, наконец, ожидание закончилось. Дверь, за которой располагалась спальня Синеглазки, отворилась, и Эйлерт, вновь застывший у окна, торопливо обернулся, чтобы увидеть жену в ее новом богатом наряде.
Анналейса оказалась ослепительно прекрасна.
Только теперь Эйлерт понял, что был слеп, когда не разглядел, не заподозрил в юной горшечнице из Шарсола наследницу магического рода. Среди простолюдинок, разумеется, тоже встречались настоящие красавицы, но все же особая тонкость в чертах лица, плавность и гармония линий фигуры были присущи только тем, в ком течет кровь благородных семейств.
Наследник остолбенел. Он жадно впитывал в себя все новые и новые детали облика жены, которых не замечал раньше. От нежной кожи Синеглазки исходило едва заметное сияние. Ее глаза словно увеличились и стали ярче и синее, чем хвалю назад. Волосы, напротив, будто еще немного посветлели и теперь, собранные кверху, спадали с затылка россыпью золотых локонов.
Нижнее серебристое платье Анналейсы обтекало ее тонкую фигурку струящимся водопадом, а серо-зеленый лиф верхнего платья подчеркивал грудь, которая кажется, стала полнее и, одновременно, выше. Драгоценные камни ушных подвесок и лежащего на ключицах колье таинственно мерцали, оттеняя манящую красоту.
Будь Эйлерт придворным хлыщом, он, наверное, упал бы перед Лейсой на колени с криком: «Моя королева! Я сражен твоей красотой в самое сердце!» Но наследник прошел совсем другую школу, а потому он лишь потер лоб, стряхивая с себя наваждение, выдохнул шумно и сказал с прямотой военного человека:
― Если бы нас не ждали король и Совет, я унес бы тебя в свою спальню прямо теперь и содрал бы с тебя все эти камни и ткани, потому что в них ты поражаешь взор, а без них ― ослепляешь!
Сказал так ― и запнулся: та, прежняя Синеглазка из Шарсола, наверное, приняла бы его хвалебные слова с удовольствием. Но всего за месяц с небольшим Анналейса успела сильно измениться. И от этой, новой жены он совсем не знал, чего ждать.
― Благодарю вас, наследник. ― Анналейса с легкой улыбкой присела в неглубоком изящном поклоне ― ровно так, как учили ее накануне дворцовые хранители традиций.
Это было правильно, уместно… и на «вы». Совсем не так, как хотелось Эйлерту! Он бы предпочел, чтобы его Синеглазка вспыхнула, смутилась, потупилась, как раньше, и поторопилась спрятать горящее лицо у него на плече.
«Наверное, жена стала более сдержанной и отстраненной, потому что раньше в ней жила сила Дома Дня, а теперь ею владеет сила Дома Ночи», ― снова вздыхая, подумал про себя Эйлерт. Он надеялся, что к вечеру Лейса забудет о церемонии и связанных с нею волнениях, снова оттает и станет такой, как была прошедшей ночью ― мягкой, страстной и сладкой.
А пока… Ему и самому следовало собраться, отодвинуть в сторону чувства и стать холодным магом-аристократом, достойным представителем Дома Ночи и будущим наследником. Согнав с лица улыбку, он приблизился, подставил Анналейсе локоть, чтобы она могла опереться. Дождался, когда ладонь жены опустится на зеленый с серебряным шитьем рукав его камзола и повел Лейсу в зал торжеств.
Стоило им вдвоем пройти в высокие арочные двери, как грянул гимн Лантерры, а двери напротив распахнулись, и в них вошел король Кантор со своей пятеркой. Пятерка Эйлерта уже была в зале. Они встали за спиной наследника и его жены и тоже двинулись к центру зала.
И король со своими магами, и наследник со своей пятеркой ступали медленно и торжественно. Члены Совета ― по три мага от каждого дома ― стояли по обе стороны от красной с золотым краем ковровой дорожки, и, прижав к груди сложенные одна поверх другой ладони, пристально наблюдали за торжественным шествием. На их озадаченных лицах медленно проступало понимание. Они начинали догадываться, с какой целью призвал их во дворец король.
Эйлерт краем глаза следил за выражением лиц Советников, надеясь увидеть на них следы тех чувств, которые наверняка овладевали сердцами главнейших магов королевства. Смотрел ― и видел только сузившиеся глаза, нахмуренные брови и стиснутые губы. Выдавать себя никто не собирался.
И только встретившись взглядом с отцом, Эйлерт заметил, как еще сильнее прищурились глаза главы Дома Ночи, как забурлила в зрачках нэйта Эртруара Вебранда тьма…
Узнал сына? ― Похоже на то!
Недоволен происходящим? ― Наверняка!
Эйлерт и сам стиснул зубы, чтобы не позволить лицу дрогнуть. Чуть напряг руку, прижимая локоть с лежащей на нем ладонью жены плотнее к телу. Вдруг подумал, что дворец теперь ― не такое уж безопасное место для Синеглазки и их будущего ребенка. Кто знает, не решится ли Совет устроить магическое сражение сразу, как услышит новость о появлении у его величества наследника!
Тем временем, две группы ― король с его сопровождающими и наследник со своими товарищами и женой ― оказались точно в середине зала торжеств, взошли на невысокий помост и встали друг против друга.
― Кто ты? ― спросил король Кантор у Эйлерта, словно они впервые увидели друг друга.