Сюрприз для Биг Босса
До самого утра я разглядываю разные кроватки, пытаясь понять различия между той, которая стоит десять тысяч рублей и той, чей ценник вызывает тахикардию. Колясок это тоже касается. Чуть позже я догоняю, что дело в марке. Это как носить Шанель или черное платье, купленное в большом оптовом рынке. Пусть по качеству они одинаковые, но у Шанель брэнд, а у Аслана подпольная фабрика без бирок на одежде.
Под утро, покормив Верунчика, я вырубаюсь. Я не знаю, сколько сплю, но на каком-то инстинкте просыпаюсь и вижу, что рядом со мной пусто. Оглядываюсь по сторонам, начинаю паниковать. У меня выступают пот на лбу и потеют подмышки.
Слетаю с кровати, для верности заглядываю во все щели. Головой понимаю, что Веру я не скинула, иначе стоял бы вой, уползти она тоже никуда не может, потому что просто не по возрасту.
Толком не одевшись, в помятой футболке и растянутых штанах, как фурия, я слетаю на первый этаж и бегу на кухню. Там точно Ольга Петровна, и она точно знает, где Верунчик.
Забегаю в столовую и столбенею на пороге. Перед моими глазами прям идиллия: Верунчик, из-за которой я сейчас сократила себе пару лет жизни, довольная сидит в каком-то навороченном стульчике для кормления, а Коршунов с улыбкой до ушей что-то ей рассказывает на непонятном мне языке.
– Что это такое?
Мне кажется, я громко рычу на всю столовую, но оказывает едва шепчу, меня никто не слышит. Когда Богдан Аркадьевич, улыбаясь, поворачивается, чтобы взять чашку, он меня замечает. Улыбка мигом сползает с лица, превращая в его лицо в застывшую маску сосредоточенности.
– Доброе утро, Надежда Викторовна, – голубые глаза придирчиво меня окидывают с ног до головы, Коршунов укоризненно качает головой. И, черт, он заставляет меня покраснеть из-за своего внешнего вида.
– Я проснулась, а Веры рядом не оказалось, в панике побежала ее искать, – начинаю оправдываться, еще накручиваю края футболки на палец. Нервничаю, просто трындец. Он же меня не уволит?
– Вы как-то не очень справляетесь со своими обязанностями.
– Зато вы, как я вижу, отлично справляетесь! – еще не стихает последний слог, я понимаю, что мне нужно отрезать язык, а потом после окончания срока договора его пришить обратно. Коршунов темнеет лицом и мечет в меня сверкающие взгляды.
– Я пойду, приведу себя в порядок, – ретируюсь назад к себе в комнату, пока не ляпнула еще чего-то лишнего.
Сборы у меня занимают десять минут. Я не выгляжу, как порядочная няня с кучей рекомендаций. Мысленно делаю себе пометку, что стоит заказать парочку свободных брючных костюмов спортивного стиля из натуральных тканей. И кеды для дома, чтобы не босиком бегать по этим натертым до блеска паркетам.
Возвращаюсь в столовую с гордо поднятой головой. Умудряюсь не сутулиться и сесть за стол, ничего из приборов не уронив. Смущает наличие нескольких вилок, ложек, нож. Зачем столько приборов, когда можно управиться одной ложкой и вилкой, даже без ножа.
Смотрю на Коршунова, он пристально за мной наблюдает. У меня создается впечатление, что вот этим этикетом за столом меня проверяют. Я дерзко смотрю ему в глаза. Изображать из себя всезнайку не в моих интересах.
– Я всю жизнь обходилась стандартными приборами.
– Я всю жизнь обходился полным набором.
Скрещиваемся взглядами, каждый пытается показать свое превосходство. Я все же уступаю, ведь Богдан Аркадьевич мой босс. Биг босс.
Атмосфера за столом, как вовремя госэкзаменов в университете. Строгий преподаватель следит за каждым твоим жестом, а ты, бледнея и краснея, пытаешься ответить на вопрос, заведомо не зная ответа.
Нервы не выдерживают, я с громким стуком кладу ложку на тарелку и впиваюсь негодующим взглядом в невозмутимое лицо Коршунова. Он даже бровью не ведет. Выдерживает мой натиск, похоже у него в этом очень богатый опыт. Немудрено, как никак начальник, которому подчиняются сотни людей.
– Сколько людей на вас работает?
– Что? – удивленный взгляд Богдана Аркадьевича как бальзам на душу. Могу выбить этого товарища из колеи. Хмурится, смотрит то на меня, то на свою чашку, словно ему кофейная гуща даст разъяснения.
– У вас большая компания, вы знаете, сколько на вас людей работает? Сотня? Две? Так вот, вы каждого проверяете на стрессоустойчивость или это только мне такая честь досталась? – выпаливаю все на одном дыхании, а когда все высказано, жадно пью воду. Аж в горле пересохло.
– Рядом со мной должны быть квалифицированные работники, которые знают свое место и свои обязанности. Вас с большим трудом можно назвать специалистом. Уверен, вы даже не начали собирать информацию по поводу образования для Веры, тем более не искали дизайнера, – смотрит на меня с таким осуждением, словно я только что ему запорола годовой отчет.
– Я сделала кое-какие наброски. Сегодня все доделаю, завтра смогу все вам рассказать и показать, – как бы сильно меня не злил Коршунов, я улыбаюсь.
– Не стоит.
Он внезапно наклоняется к Вере, подмигивает ей. Ожидаемо, что маленькая засранка тут же пытается улыбнуться ему в ответ. Они довольно быстро поладили. Можно смело оставлять на ночь, особенно когда у Верунчика болит живот.
Пока я пытаюсь понять насколько продвинулось сближение отца и дочери, Богдан Аркадьевич протягивает мне папку. Я беру ее в руки и с сомнением заглядываю. Прихожу в легкий шок, спешно просматриваю все листы. Вскидываю на Коршунова вопросительный взгляд. Он его не замечает, так как поглощен своим завтраком и гляделками с малышкой.
– Когда вы успели это все сделать?
В папке, которую мне только что дали, было все. Коршунов прошерстил все бассейны поблизости, выделил один красным маркером и наставил восклицательных знаков. Еще были в списке различные детские развивающие центры и ведущие педагоги в той или иной сфере. Я заранее сочувствую Верунчику, папаша у нее повернутый на знаниях. Она точно будет знать несколько языков, уметь играть на каком-то музыкальном инструменте и обязательно достигать успехов в каком-то спорте. Другой вариант просто не рассматривают.
– Вы и дизайнера нашли? – я поджимаю губы. В папке были эскизы детских комнат и фамилии дизайнеров под этими работами. Мне похоже стоит только выбрать, позвонить и договориться о встрече.