Исцелить сердце дракона

Я поглядела на возникший стакан и сообразила, что на одну загадку уменьшилось.
Обрадовалась ли? Не скажу. Скорее, испугалась.
Предположение, что местные умеют ходить сквозь преграды уже не казалось абсурдным и отчего-то вызвало в душе безотчетный страх. Может, от того, что сама я такими способностями не обладала.
Видя, что ее не торопятся приглашать, мявшаяся в дверях девушка проявила инициативу:
— Можно войти?
И получив запоздалый кивок, подошла и села на кровать.
— Я пришла попрощаться, Ева. Завтра моя последняя рабочая смена.
— Уже? — Подняла голову, прикидывая, сколько мы не виделись.
Оказалось, с того злополучного вечера, когда темная эльфийка предупредила о скором домогательстве Бриама. И ведь не обманула. Очень скоро похотливая натура поверенного проявилась во всей красе, но сейчас не об этом.
— Прости, Шан, — шепнула, все еще чувствуя вину. — Из-за меня тебя тогда допрашивали…
— Брось, — сурово перебила дева-дроу. — Что было, то было. Постарайся больше не ввязываться в истории и считай мы в расчете.
— Постараюсь, — вздохнула с осознанием, что давно ввязалась. И, кажется, не в одну. Повернулась к Шанне рассказать о случившемся в комнате Кассиана, но та с рассеянным взглядом витала в облаках.
— Когда попала в поместье, думала, свихнусь. Дни считала до окончания работы. А сейчас стало страшно, — она вдруг сгорбилась и потерла шею. — Стоит подумать, что дома никто не ждет, да и дома давно нет…
— Зато тебе заплатят кучу золота, — ободрила сникшую дроу. Так непривычно. — Купишь, все что пожелаешь.
Она резковато дернула головой и в глубине эльфийских глаз сверкнули алые всполохи:
— Если бы… Не знаю, что со мной. Чувствую, что-то случится. Может, — ее голос дрогнул, — я даже умру.
— С чего ты взяла?
— Не дает покоя магия крови, — она хотела продолжить, но, словно опомнившись, отмахнулась и резко поднялась, — забудь. Все равно не поймешь. Вы люди — другие.
Быстро сместилась к выходу и, от него еще раз вымученно улыбнулась:
— Была рада знакомству. Прощай.
Из комнаты смуглолицая выскользнула совершенно бесшумно.
Хотела того или нет, но Лешанна всколыхнула в моей душе волну безотчётного страха. Стряхнув недобрые предчувствия, я метнулась к изголовью, решительно выудила из-под подушки кинжал и, устроившись на одеяле, направила острие на дверь.
Сама не знаю, зачем. Просто, едва пальцы обвили холодную рукоять, а лезвие заиграло в свете ночника серебром, возникло чувство защищенности. Наверно, я бы караулила незваных гостей всю ночь, однако рунный кинжал счёл эту затею глупой. И дабы успокоить перенервничавшую горничную коснулся моего сознания.
«Опасности нет».
Прежде наше общение проходило исключительно вспыхивающими перед глазами образами и, потому, услышав шелест в голове, я передернулась.
Кинжал умеет говорить? Обычной речью?
Мыслеречью, поправил ножичек с усмешкой прямо как у человека и намекнул, что полноценно общаться мы сумеем не раньше, чем я освою сию ментальную науку.
«Буду иметь в виду», — подумала мельком и молчаливо устремилась на дверь. После чего вновь ощутила теплый поток в разуме, убеждавший, что в поместье абсолютно спокойно и можно без страха ложиться спать.
- Уверен?… — с подозрением покосилась на магический артефакт, зажатый в кулаке и, вдруг сообразила, что не знаю его имени.
«Зови — Нуадэ. С древнего альивита — высшего драконьего языка — это значит «не ведающий поражения».
Необычное имя. И запоминающееся.
— А я — Ева, — улыбнулась ярко блеснувшей металлической вещице. И тут же услышала, что он в курсе. Давно досконально меня изучил. Еще на стадии выбора в качестве хозяйки.
— Польщена, — фыркнула в ответ.
Два часа мы обменивались с кинжалом мыслями ни о чем. Нуадэ рассказывал о себе с момента рождения, а точнее с мига отливки в горных гномьих шахтах и до того дня, как им завладела я. Я же прокручивала в памяти последние события, пытаясь предугадать их исход. Правда, без особого успеха.
Глаз не сомкнула до рассвета.
Разбитая и уставшая выбралась из кровати, ополоснулась для бодрости, на автомате облачилась в наряд горничной и, позвав уборочную тележку, поплелась на кухню немного перекусить. Помня о вчерашнем опоздании, ровно в семь-пятьдесят пять (придя в рабочее состояние после чашки крепкого чая) заспешила в крыло Кассиана, но была перехвачена вывернувшей из-за угла вечно недовольной ринессой.
— Не торопись.
Я сразу приняла смиренную позу, молча направив холодный взор на каменную стену. Оранжеватые глаза ведьмы злобно блеснули:
— Утренняя уборка отменяется. Сейчас же ступай в западное крыло и помоги Кассандре и Клейе собрать вещи. Сегодня до полудня вместе с хозяином леди отбудут в столицу Империи.
— Милорд уезжает?
Не ожидала, что дама снизойдет до ответа какой-то горничной, но она ответила. Без свойственного ей сарказма, яда и неприкрытой ненависти. Это часом не решение Кассиана взять меня под личную защиту ее так изменило?
— Да. Срочно отозвали к Императорскому Двору. Ступай. И не забудь навести в комнате полный порядок.
… До сегодняшнего дня ни разу не поднималась в западное крыло поместья. Все больше курсировала между коридором для прислуги и кухней, а еще прачечной и покоями Кассиана с Гертрудой. От того, окунувшись в сказочную красоту, впала в восторг.
Архитектура крыла простая и легкая. В соединительных арках и воздушных сводах все было естественно и изящно. Драгоценная лепнина служила украшением стрельчатым окнам; сквозь блестящие стекла лился утренний свет. На балкончиках и портиках цвели сотни растений в горшках. Гостиные сменялись жилыми комнатами и ответвлениями ведущими на садовые террасы. В одном из таких заметила подравнивающего декоративную зелень немолодого садовника — ага, наконец, кого-то наняли.
— Вон она!
— Явилась…
Из-за поворота выскочила Клейя, схватила мой локоть и сдернула в распахнутую дверь.
— Скорее. Мы еще даже не начали собираться.
Вид у обеих был возбужденный. Сестры источали горячие магические волны, обжигающие глаза и горло во время вдохов. А еще как подсказало чутье, они ни капли не чувствовали передо мной вину за украденное жемчужное ожерелье.
Не удивлена.
— Гляди, — Кассандра махнула на разбросанную по диванам, коврам и креслам одежду и обувь. — Нам за месяц не управиться. Дядя не будет дожидаться вечность. Он без того очень зол за тот… м… проступок…
Взор девицы рухнул в пол и, не договорив, она плюхнулась в кресло.