Исцелить сердце дракона
Но можно ли верить тому, кто однажды уже обманул и похитил? Вполне логично, такой солжет повторно, не моргнув и глазом. Ему-то чего опасаться?
Я вздрогнула, почувствовав неприятную резь на пальце правой руки. Оказывается, подушечка распухла и покраснела, а порез, оставленный на память острыми краями магического свитка, потемнел из-за проступившего на нем гноя. Совсем забыла, что порезалась на собеседовании.
Поморщившись, покачала головой. Не хватало, чтобы попавшая в ранку инфекция наградила меня заражением крови. К кому потом обращаться? У Мириам снега зимой не допросишься. С Бриамом тоже решила пока держать ухо востро, не особо ему доверяясь. А больше собственного никого здесь не знаю.
С желанием срочно обработать порез сорвалась на бег. И, как назло, в следующий момент налетела на угол возникшей из-за поворота уборочной тележки. Вскрикнула, согнулась пополам и в этот момент над головой возмущенно воскликнули:
— Что ты наделала?
Впереди стояла высокая девушка, растерянно оглядывавшая опрокинутую тележку и рассыпанные по полу щетки, полотенца и ведра.
Ее белые, жесткие волосы были собраны в короткий хвостик, прикрытый чепцом. Лицо молодое. С прямым носом и ярко выраженными миндалевидными глазами, в зрачках которых играли красноватые отблески. Смуглая кожа отливала синевой. В мочках ушей блестели нити сережек, а сами уши, к слову, были немного заострены. То, что она не человеческой расы, уловила мгновенно, но с уточнениями, кто и откуда, решила повременить.
— Прости, — обратилась к девушке, разгибаясь. — Я, Ева.
Она фыркнула.
— Горничным запрещено общаться. Ринесса Мириам предупреждала?
Наверно. Но это правило я, кажется, тоже пропустила. Наблюдала, как стены коридора плавно переходили в поражающую роскошью гостиную с громадным камином.
— Лешанна. Можно просто Шанна, — буркнула смуглолицая, забрасывая принадлежности в поднятую вертикально тележку. — Не видела тебя раньше. Новенькая?
— А ты — нет?
— Не-а, — зашвырнув сразу три щетки, она грустно призналась: — Уже год тут. Срок Договора заканчивается недели через три. — Искренне закатила глаза. — Дождаться не могу, когда вырвусь.
Что-то заставило подумать, что в Империю ее тоже заманили обманом.
— Т-ш, — прислонила девушка палец к губам, — запомни, нельзя спрашивать, как ты сюда попал. И вообще, если не хочешь схлопотать плетей — болтай поменьше.
— Плетей? За что?
— За все подряд, — как ведро воды плеснула Лешанна.
Я даже ненадолго выпала из реальности. Только телесных наказаний мне не хватало. Средневековье какое-то.
— Что с пальцем? — Новая знакомая кивнула на распухшую подушечку, которую я почесывала теперь скорее от нервов, чем необходимости.
— Порезалась.
Потеплев взглядом, Лешанна велела ждать тут, и вскоре вернулась со стеклянной баночкой белой мази.
— Это эмбрас. Тутошний лекарь дал, когда я поранилась, обрезая кусты. Хорошо заживляет порезы и ссадины. Бери.
— А тебе?
— Осталось немного доработать. Уже не понадобится.
Махнув на прощание, девушка подхватила тележку и растаяла в бело-алом сумраке, а я, наконец, вернулась в комнату, и первым делом бросилась искать вещи и сумочку, но перерыв идеально заправленную постель и осмотрев висевшие в платяном шкафу сменные формы, пришла к выводу, что их украли. Или, правильнее сказать, вынесли по-тихому, пока Бриам водил меня по поместью за ручку как маленькую.
Сорвав с головы чепец, со злостью бросила на кровать и обернулась к окну. Оно выходило на глухую соседнюю стену, расчерченную светом и тенью на две ровные половины. И на такой пейзаж предстоит глядеть ближайшие двенадцать месяцев? Разраставшаяся в груди обида усилилась.
Я скинула сначала одну балетку, потом вторую (махнула ногой с такой силой, что перелетев через кровать, она плюхнулась на тумбочку) и рухнула на прохладное покрывало. Глаза уставились в темные балки потолка, нависшего сверху жутким саваном.
Не то чтобы психанула из-за кражи вещей. Покоробил сам факт. Тихо, молчком, пока комната была пуста. В принципе, ничего супер ценного там не имелось, за исключением кольца и бумаг о разводе. Само собой, как у любой нормальной девушки одна только мысль о том, что интимного украшения коснутся чужие пальцы, а бумаги будут читать жадные до чужих секретов глаза вызывала внутри протест.
Перевернулась на другой бок с ругательством и зарылась лицом в ладони. Надо бы обработать порез, но двигаться не было сил, и я уснула.
* * *
Дневной свет быстро мерк, неумолимо приближая первую рабочую смену.
Я старалась держать себя в руках, но с каждым прожитым часом, в душе нарастал страх. Не хотелось идти в то крыло. Предчувствовала, там таилось нечто нехорошее, темное и пугающее. Но что?
Резко стемнело, и я поднялась. Обулась и, подколола чепец к волосам. Из отражения глядела растерянная, испуганная, с дрожащими бескровными губами незнакомка.
— Пора. — Чуть слышно скрипнула позади половица.
Управляющая явилась с пугающей точностью — стрелки настенных часов сошлись на цифрах восемь и двенадцать.
Собралась выходить, но прежде все же решила прояснить недоразумение:
— Где мои вещи?
— Получишь перед возвращением в свой мир.
То есть их вернут аж через год? Так не пойдет.
— Там кольцо и… — подумав, что такой как «эта» знать о недавнем разводе ни к чему, слукавила, — важные документы, которые мне нужны.
— Плохо слышишь? — Повысила старуха голос. — Вещи изъяты до окончания срока работы.
— Верните хотя бы книгу!
Оранжевые глаза напротив опасно сверкнули, напоминая, что я нарушила правила, посмев так грубо к ней обратиться. Ее рука начала окутываться знакомым серебристым облаком.
— Ясно, я поняла, — крикнула в надежде успеть до того, как ведьма вновь заткнет мне рот «тишиной». — Прошу прощения.
Она хмыкнула и с секундным раздумьем всплеснула пальцами.
— Шевели ногами.
Вздохнув и оправив форму, подошла к уборочной тележке, заготовленной у стены. Потянулась к ручке, но та воспарила и поплыла вперед без какого-либо усилия с моей стороны. Тоже — магическая? Тем лучше. Не придется тягать ее по головокружительно крутым лестницам на себе любимой.
— Сегодня тебя провожу, — от чопорности Мириам сводило зубы, — утром пойдешь сама.
— Да, ринесса.
Дамочка кивком указала на поплывшую в коридор тележку и вышла первой, а я за ней. Вниманием вновь завладели красные и белые фонари, поблескивавшие над наглухо запертыми дверьми, за которыми как уже догадалась, проживали другие горничные.