Месть?

Подходя к парочке, я невольно опустила глаза, потому что наткнулась на слишком заинтересованный, изучающий взгляд нагловатых темно-серых глаз из-под стильных очков.
— Самая лучшая? — протянул он мне руку, аккуратно освобождаясь из объятий влюбленной подруги. — Сергей.
Я не спешила отвечать, потому что ощущала себя неловко в компании этой странной парочки.
— У самой лучшей подруги нет настроения? — улыбнулся брюнет.
Я хотела ответить что-то колкое, но тут сон истончился, и я словно вынырнула из-под толщи воды. Сердце стучало с перебоями, в висках неприятно кололо, а сорочка была влажной и липла к телу.
Похоже, эти люди — из моей прошлой жизни, о которой я тоже помнила очень смутно. Несмотря на то, что память молчала об имени той белокурой девушки, я почему-то была уверена, что она — действительно моя лучшая подруга. Отголоски моего теплого отношения к ней все еще колыхались в моем сердце, но как бы я ни мучилась, вспомнить, как ее зовут, так и не получилось.
А вот тот парень, Сергей, отчего-то вызывал у меня отторжение, хотя понять, из-за чего, я точно так же не смогла. Возможно, с ним связано что-то неприятное в моей жизни?
И вообще, почему мне приснился этот эпизод?
«Вспомни сама!» — как будто кто-то шепнул в голове. Опять этот голос! «Вспомни и исправь!»
Знать бы еще, что я должна вспомнить и что исправить! И если это связано с моей предыдущей жизнью, то как я смогу что-либо исправить там, если сама я здесь?
В раздумьях пролежала до самого утра, но ничего путного в голову не приходило, как и тот голос, похоже, возвращаться не собирался.
Когда за окном посветлело и в комнату просочились первые солнечные лучи, ко мне, легонько постучав, заглянула Софи.
— Можно? — несмело спросила она тоненьким голоском.
— Конечно, Софи, проходи! — улыбнулась я. — Доброе утро!
— И тебе доброе утро! — ответила она и, подойдя к кровати, нерешительно остановилась в метре от меня.
— Садись, маленькая! — постаралась я улыбнуться как можно благожелательнее, хлопнув рядом с собой.
— А ты меня уже вспомнила? — спросила она, прежде чем присесть.
— К сожалению, нет, — грустно ответила я, понимая, что для нее это очень важно. — Но я обязательно вспомню, родная, вот увидишь!
— Ну хорошо, — согласилась девочка, забираясь ко мне с ногами. — Элеонора сказала, что это ты не специально про нас всех забыла, что иногда такое случается, когда человек ударяется головой.
— Она правильно все объяснила, — я взяла Софи за руку и погладила. — А давай ты мне расскажешь, что мы делали вместе, может быть, это поможет мне быстрее всё вспомнить?
— Ага, Андреас тоже меня об этом попросил, — призналась девочка, устраиваясь удобнее. — А с какого времени тебе начать рассказывать? С самого начала?
— Давай с самого начала, — предложила я, обрадовавшись возможности узнать как можно больше о жизни Эвелины, в тело которой судьба меня забросила.
Кстати, хорошо бы еще взглянуть на себя в зеркало, ведь я даже не знаю, как теперь выгляжу! Улучу момент и попрошу у сестренки зеркальце, а пока нужно внимательно слушать «свою биографию».
— Ты всегда была очень веселой и непоседливой, — между тем охотно просвещала меня Софи. — Ну… до тех пор, пока… сама понимаешь, о чем я.
— Понимаю, — тихонько ответила я.
Ведь родителей лишилась не я одна, но и эта маленькая, хрупкая девочка, которая вместо того, чтобы выслушивать утешения от старшей сестры, вынуждена играть ее роль. Думаю, ей тоже нелегко пришлось, пусть эта история и не оставила ее калекой физически, но моральную травму ей она, без сомнения, нанесла немаленькую!
— Так вот, — продолжила девочка, — мы с тобой были очень дружны, ты мне дарила всякие безделушки, помогала с уроками, когда у мамы времени не было. Мы любили ходить в дальний лес за ягодами, и у тебя всегда получалось набрать больше всех, даже больше мамы и папы!
— А они… ну, мама и папа, какими были? — спросила я. — У тебя нет их изображений?
— Конечно, есть! — вскочила с места Софи. — Сейчас я принесу!
И сестренка умчалась за фотографиями, а я осталась лежать, потому что, как бы ни хотела тоже подвигаться, ноги мои наотрез отказывались меня слушаться.
— Вот! — буквально через десять секунд в мою ладонь опустился красивый медальон размером с крупную брошь. — Это было твое, просто Элеонора попросила пока тебе не показывать… ну… из-за того, что ты плакала…
С каким-то необъяснимым трепетом я нажала на выступающую еле заметную кнопочку, и медальон раскрылся. С обеих его сторон на меня смотрели две миниатюрные фотографии. Поняв, что изображения расплываются из-за наполнивших мои глаза слез, я смахнула их и сфокусировала зрение. Но это… это же они!!!
    
Глава 5
Не знаю, как я их узнала, потому что представить лицо своих родителей (своих настоящих родителей!) до этого у меня не получалось. Даже когда вчера при рассказе графа соотносила события аварии, у меня просто появлялось знание (или воспоминание?) о том, что в моей реальной жизни тоже была потеря родителей, но их лица были за каким-то густым туманом. А тут я держу в руках медальон, где изображены именно мои родители!
Вчера в памяти всплыло имя погибшей сестренки, а что касается имен родителей — полная тишь. Просто мама и папа. И даже сейчас, любуясь на их портреты, я никак не могла вспомнить их имена!
— Папа Варлин и мама Офелия, — с любовью прошептала тут Софи и нежно прошлась подушечкой пальца по их лицам. — Они тут такие красивые! Как живые!
— Да… — прошептала я, повторив жест сестренки. — Красивые… Ты отдашь мне его?
— Конечно, он же твой! — ответила девочка. — У меня такой же! — и она выдернула из-за кружевного ворота бирюзового платья похожий на мой медальон. — Мама с папой заказали их специально для нас!
— Спасибо! — от чистого сердца сказала я, закинув тоненькую серебряную цепочку на шею и спрятав памятную вещицу на груди.
Мы еще немного поговорили о родителях, а потом пришла Элеонора со служанкой, которая принесла тазик с теплой водичкой для умывания и мягкое пушистое полотенце. Софи убежала к себе.
— Сейчас принесу завтрак, — улыбнулась служанка, приседая передо мной, и унесла тазик.
— Мне бы… — попыталась я намекнуть на физиологические потребности несколько иного плана.
— Ох, дорогая, давно терпишь? — участливо спросила меня Элеонора. — И как я не подумала, что ты могла забыть и об этом!
— О чем же?
— Андреас с графом позаботились, чтобы ты не испытывала неудобства по поводу посещения туалета. Вот здесь, — женщина показала на небольшой рычажок на боку кровати, — есть приспособление, которое приводит твою кровать в положение кресла.