Академия безмолвия
вода! Неудивительно, что вы друг с другом так. - Эла неопределенно пожала плечами, снова не договаривая, а я почувствовала, как моя внезапная эйфория сходит на нет. Она говорила так, словно наша несхожесть, полярность, несовместимость с Габриэлем совершенно очевидный для всех остальных факт. А может, Г абриэль что-то высказывал ей обо мне. Я отвернулась, растирая окоченевшие от слишком длительного задействования дара кисти. И в этот момент в открытое окно совершенно бесшумно и даже торжественно влетела огромная - диаметром метра полтора - земляная клумба.
То есть никакой емкости не было, но черная влажная на вид туча напоминала плоский детский куличик, вытащенный из формочки. Мы снова дружно остолбенели, я сделала шаг назад, споткнулась и рухнула прямо на колени все еще сидящему Ларсу. А «клумба» рухнула на нас.
Это была настоящая земля, пахнущая сыростью, с корешками, пожухлой слегка травой, немногочисленными мошками и трогательным детским ведерком с деревянной лопаткой. Вся эта масса тонким слоем лежала на полу, стульях, всей горизонтальной поверхности, включая макушки, плечи и колени.
- Изв-вините, - просипел Ларс, стряхивая с меня землю, - оно почему-то сработало с опозданием. И.. .слишком много.
Габриэль тихо, но смачно выругался. Эла расхохоталась.
- Ребята, нам чертовски будет вас не хватать!
Глава 8.Во мне все опустилось, я молча слезла с колен Ларса и тоже принялась отряхиваться
- Слушайте, - внезапно сказала Эла, - а ведь нас с вами четверо, четыре ведущих стихии!
Она заметалась по комнате, снова зажигая свечу и наливая воду в плошку - весь стол был завален землей.
- Ты! - она толкнула меня на первый попавшийся стул, так, что я оказалась между Габриэлем и Ларсом. - Сел сюда. Можно попробовать одну классную штуку.
- Объясни толком, - лениво произнес Габ.
- Долго объяснять, проще показать. Соединение четырех стихий - основа основ многих ритуалов. - Эла вылила воду в земляную горку и вставила небольшую лучину, подожгла ее. - Давайте возьмемся за руки. Направьте силу в центр.
Пальцы Габа были прохладными и крепкими, знакомая широкая ладонь Ларса - мягкой и горячей. Вода и земля. Вместе мы смотрели, как догорает деревянная тонкая палочка, ожидая неведомо чего, посреди раскуроченной комнаты. Несколько мгновений пламя с шипением впитывалось во влажную землю, наступила темнота - за окнами было уже совсем темно. И вдруг я увидела свет. Очень странный, ни на что не похожий. Самозародившееся сияние, слабое, ровное, достаточное для того, чтобы заметить: горка мокрой земли с торчащей деревянной лучиной неожиданно стала изменяться. Ровная насыпь становилась словно бы зернистой, как рыбья икра, и я отчетливо видела мельчайшие плотно слепленные друг с другом шарики. Потом и шарики начали расплываться, меняя цвет, подбирались, подстраивались друг к другу. Я старалась не моргать, чтобы ничего не пропустить, но в какой-то момент свечение погасло, и мы расцепили руки. Эла зажгла светильники, а мы уставились в центр стола - там лежала обгоревшая деревянная палочка, а рядом с ней - ровный гладкий матово-серый шар. Ни на что не похожий.
- Что это? - спросил Ларс. - Металл?
- Нет. Честно говоря, я не знаю, - с легким сожалением сказала Эла. - У нас его называют «пятая стихия», возможно, в новом учебном году я-таки выясню, что это и какие у него свойства.
- А можно его потрогать? - мой приятель смотрел на серое нечто с почти отеческой гордостью.
Эла протянула руку, схватила шар и разломила его на четыре кусочка. Кусочки мигом стянулись шарообразной формой. Мы взяли по сфере, легкой, шелковистой и твердой на ощупь, спрятали по карманам.
- Давайте поможем прибраться, - предложила я.
- Не стоит, - отмахнулась Эла. - Спальни наши в порядке, а завтра утром мы уезжаем.
И мы все как-то замолчали. Ларс не любил таких неловких и чувствительных моментов, всегда переживал все по-мужски, внутри и старался «держать лицо». Он забросал Элу вопросами о будущей учебе, настолько непринужденно, что я в который раз поразилась его дипломатическим талантам. А потом они и вовсе ушли куда-то наверх, а мы с Габриэлем остались одни. Он сидел, уставившись в одну точку, небрежно сжимая в руках магическую сферу, и мне было неловко и молчать, и как-то нарушать его задумчивость..
- Так это был прощальный ужин? - задала я-таки вопрос.
- Что-то типа того, - ответил Габ, так и не глядя на меня.
- Когда вы уезжаете?
- Рано утром. Родители пришлют экипаж.
- Хорошо, - говорю я, не зная, зачем - ничего ведь не хорошо. - Наверное, мне пора.
Это правильно, надо уходить. Время позднее, отец непременно вызверится. Да и не надо мешать людям собираться перед дорогой. Габ не отвечает. Я иду к двери.
- Стой, мелкий, - бесстрастно командует Габ. Стою. Жду, сама не зная чего. Габ встает, подходит со спины, встает не вплотную, но близко. Я чувствую его, ощущаю - затылком, лопатками, локтями, .
- Знаешь, - голос Габриэля становится еще более равнодушным. - Я заметил тут одну странную штуку. Когда я подхожу к тебе, огонь в камине разгорается ярче.
Я поворачиваю голову и смотрю на почти погасший огонь. Не магический, самый обычный. Угли черные с красными всполохами. Странно, когда мы сидели за столом, в комнате была полная темнота, а сейчас черные головешки ощутимо нагрелись.
- Мы не зажигали сегодня камин, - в такт моим мыслям сказал Габ. Положил ладонь на основание шеи, не гладя, просто прикасаясь - и мы уставились на камин. Пламя уже потрескивало крохотными язычками.
«Жаль, что в доме Фоксов нет бассейна. Для полноты эксперимента», - вякнул внутренний голос.
- Знаешь, - я постаралась говорить так же ровно, как и Габриэль. - У наших ребят была одна традиция в последний день перед каникулами. - Мы задавали друг другу по одному любому вопросу и отвечали. Врать было нельзя.
- Чушь какая-то, - хмыкнул он. - Лучше б скинулись и пива на всех купили. Но я тебя понял. Спрашивай, мелкий.
А я.. .поняла, что не смогу. Я не смогу.
«А я смогу, - заявил внутренний голос. - Давай я..?»
«Заткнись», - разозлилась я и вдруг сказала то, о чем вообще не думала в тот момент:
- Кто такой Сэмюэль?
Габриэль окаменел. Отошел - язычки пламени печально поникли.
- Брат, - сказал с неохотой.
- Он.. .умер? - тупо спросила я и прикусила язык. Внутренний голос прав. Я дура и вариантов тут нет. Конечно, он жив, а склеп ему просто так поставили, пошутили.
- Это уже второй вопрос, мелкий.
- Хочешь, спроси меня, - я была уверена, что спрашивать Габ ни о чем не будет. Он действительно молчал. Я сделала еще шаг к двери.