Ближе некуда

Волк обнажил в оскале блеснувшие в темноте зубы. Я сделала шаг за спину Аргенты, и один из волков заворчал — не злобно, но предупредительно, не от голода, но от желания поиграть.
— Приэ, — повторил Аргента, — ты знаешь, что я прав. Пропусти нас немедленно. Или мне напомнить о договоре белокрылым?
Я не знала тогда, кто такие «белокрылые», но реплика на волков подействовала. По стае прошла волна сдерживаемого беспокойства, волки замигали своими жутко желтыми глазами и расступились, позволяя Приэ — тому, с кем говорил Аргента, — оказаться чуть впереди. Волк степенно и неторопливо приблизился.
Сердце грозило выскочить у меня из груди, в голове зазвенело, и я едва не завопила, когда волк ткнулся носом мне в волосы. Только теперь, когда он оказался совсем близко, я смогла оценить размеры. Зубы волка были длиной с мой мизинец, морда казалась больше моей головы. И у него было шесть лап. Шесть огромных мохнатых когтистых лап.
Приэ обнюхал мои волосы и зарычал. Стая эхом отозвалась на этот рык.
— Приэ, не вынуждай меня, — голос Аргенты звучал так, словно он с трудом сдерживает крик.
Я не видела, что он делает — голова волка загораживала обзор, но остальные животные вдруг заскулили и задвигались позади Приэ, и он спрятал зубы и тоже отступил, не отводя взгляда от моего лица. В руке Аргента держал приборчик, который недавно показывал мне. Экранчик был включен и светился белым ярким светом. Приэ вернулся к своим, еще раз оскалил зубы и прыгнул с тропинки прочь. Вскоре стая растворилась во тьме леса, а мы с Аргентой продолжили свой путь уже не спеша.
— Что это было? — спросила я. — Почему они тебя послушали?
— Это волки-аниморфы. Оборотни, — сказал он. — Они понимают мою речь, потому что в каждом животном сидит человек. У них есть цикл обращения, связанный с луной того мира, в котором они родились. Приэ — лидер здешних оборотней, и обычно он чтит договор. Волки могу нападать на людей только в лесу и только во время обращения.
— Но почему же тогда они погнались за нами по равнине? — спросила я, обводя рукой пространство перед нами.
Тропинка свернула к реке, и я различила впереди очертания моста. А далеко впереди блестело окнами какое-то небольшое поселение. Похоже, мы шли туда.
— Приэ показалось, что ты… — он замолчал, подбирая слово, — опасна. Пришлось пригрозить.
— Опасна? Но почему?
На этот вопрос Аргента мне не ответил.
    
ГЛАВА 2
Все происходило как-то слишком быстро. События с момента прыжка и до момента, когда мы с Аргентой добрались до ближайшей деревни, где остановились на ночлег в первом попавшемся на пути доме, пронеслись с неимоверной скоростью. Сколько раз потом, вспоминая их, я чувствовала, что упустила что-то важное, что-то, на что нужно было обязательно обратить внимание.
Мы переночевали в деревенском домике, где заботливый хозяин напоил нас молоком шестиногой коровы. У хозяина тоже были горизонтальные зрачки, как и у Аргенты, но меня это уже не беспокоило. Точнее, перестало беспокоить после того, как я взглянула в висящее на стене в гостевой комнате зеркало и увидела, что и мои глаза стали другими.
Весь мой облик изменился. Я стала выше, тоньше, светлее. Похожая и одновременно такая непохожая на себя. Горизонтальная полоска зрачка прорезала синий глаз, ноздри стали изящнее, нос немного задрался кверху, прибавилось по одному пальцу на руках.
Аргента — странно, но нас положили спать в одной комнате — подошел и стал рядом со мной.
— То, что ты видишь, — сказал он, разглядывая меня, — иллюзия. Твое зрение ведет себя так, подстраивая нашу реальность под ту, к которой привыкла ты. Я вижу тебя другой, такой, какими привык видеть людей своего вида.
Я обернулась и осмотрелась, чтобы хоть немного улегся хаос в голове. Двухъярусная кровать под потолок, стол с горящей лампой, висящие за окном прямоугольные, блестящие в темноте пластинки — солнечные батареи, объяснил Аргента, тут все работает от них — полка с книгами.
С книгами? Я подошла к стоящему в углу шкафу шестиугольной формы. Открыв застеклённую дверцу, достала то, что мне показалось книгой. Это она и была, только страницы на ощупь мне напомнили пластик, из которого делают скоросшиватели. К корешку тянулся шнурок.
— Книга обновляемая, — сказал Аргента. — В государственной библиотеке ты можешь подключиться к хранилищу и скопировать себе любую книгу такого же объема.
Я ощупала корешки, проглядела еще пару книг. Они были разного размера — видимо, как раз по этой причине. Буквы были похожи на клинопись, но прочесть я их не смогла, хотя, когда начал читать Аргента, прекрасно поняла.
— «Над морем поднялась ночная звезда, и ангелы пропели песню последнего боя. Огненные демоны восстали из пепла и ринулись в атаку».
— Что это?
— Книга о Войне, — сказал он, но объяснять не стал.
Освещение в комнате постепенно тускнело — батареи отдавали накопленный за день заряд, и Аргента сказал, что нам нужно поспать. Я взобралась на второй ярус, разделась под одеялом, и он потушил свет, просто щелкнув пальцами.
Но мне не спалось. Я лежала и смотрела в высокий потолок, чувствуя, как из-за вопросов в голове становится все меньше места.
Как он нашел меня, я знала. Как я попала сюда — тоже. Но почему я стала другой, и почему, тем не менее, осталась похожей на себя саму?
Сняв рубашку, я обнаружила кое-что еще, что привело бы меня в ужас, если бы не препарат. Аргента объяснил, что ввел мне под кожу небольшую дозу успокаивающего вещества — иначе первые несколько дней ему пришлось бы бороться с моими истериками. Препарат снимал явления когнитивного диссонанса, помогал освоиться с жизнью в Белом мире и не позволял сойти с ума — и мне он точно понадобился, когда я увидела то, что увидела.
Выпуклости под грудью, небольшого размера, мягкие и теплые на ощупь. Они были того же бледноватого цвета, что и моя кожа, и при нажатии перекатывались под пальцами. Я почувствовала, как, несмотря на лекарства, волосы на голове начинают шевелиться.
— Аргента? — позвала я шепотом.
— Только не кричи, — сказал он. — Свет зажжется от громкого звука.
— Аргента, — повторила я тише. — Что это за складки у меня на теле? Какие-то выросты под грудью, что это?
— Рудименты, — отозвался он почти сразу.
— Не поняла?
— Ну, ты же видела, что наши животные шестилапые, — терпеливо пояснил он. — Мы — их потомки. Вы произошли от приматов, мы — от травоядных, отсюда и такие зрачки и еще куча особенностей, которые тебе модификатор не дал — ни к чему. Выросты — эволюционные остатки третьей пары лап, которая нам стала не нужна.
— Это конечности? — я едва удержалась от возгласа.
— Да. Не переживай, ты вернешься в свой мир в своем же облике. Изменения временные, только для того, чтобы ты смогла выжить в нашем мире. У нас с Солнечным миром разный состав атмосферы, другая гравитация… ты понимаешь, о чем я?