Последний министр 4 (СИ)
Дни с 23 по 25 января выдались не менее напряжёнными и для нашего героя. Пока в Петрограде кипела подготовка, вмененная Келлеру, Хабалову и Балку, сам Протопопов первым делом связался с командующим генералом от инфантерии Юденичем Николай Николаевичем. Между прочим, с одним из самых успешных генералов Российской империи в Первой мировой, а заодно блестящим «мастером импровизации». Именно руками Николай Николаевича и был достигнут колоссальный успех в 1916 году на данном участке боевых действий. Протопопов (от лица русского правительства, разумеется) и Юденич обменялись секретными телеграммами, в которых Николай Николаевич был предупреждён о надобности привести войска Кавказской армии в полную боевую готовность незамедлительно.
«Будет исполнено, ожидаю дальнейших распоряжений».
Так отвечал на призыв Протопопова генерал. Государь же лично связался с наместником Его Императорского Величества на Кавказе великим князем Николай Николаевичем с тем же точно распоряжением.
Сухо, без лишних объяснений спустив великому князю приказ. Несмотря на достаточно напряженные отношения между августейшими родственниками в последние месяцы, Николай Николаевич охотно приказ принял, ответив следующей формулировкой:
«Наконец-то ты решился, Ники»
Параллельно послали телеграмму в управление Кавказской армии, а также по корпусам — эти отдельно.
На всякий случай.
Зачем спрашивается?
А все для того, что Протопопову следовало сильно заранее понимать на кого из тамошних боевых генералов следует рассчитывать и не будет ли там сюрпризов.
Сюрпризов по итогу не оказалось.
Первый корпус в лице генерала от кавалерии Петра Петровича Калинина отчитался о полной поддержке планируемой в Петрограде операции. Послание Калинин закончил словами:
«С превеликим удовольствием!»
Также в положительном ключе ответил командующий четвёртым корпусом генерал от инфантерии Владимир Владимирович Де-Витт.
«Отличная задумка, обеими руками за!»
К ним также присоединился Михаил Алексеевич Пржевальский, генерал от инфантерии и начальник второго Туркестанского корпуса.
«Буду бить турков!».
Прокомментировал он.
Все трое, будучи в дальнейшем активными участниками Белого движения, живо откликнулись на призыв своего Государя Императора. Ну и Николай Николаевич Баратов, командующий Казачьего кавалерийского корпуса тоже встретил вести крайне тепло:
«Любой приказ».
Сдержаннее, безо всяких эмоций и энтузиазма (пресущего «белым» генералам) ответил генерал-лейтенант Яблочкин, действующий командующий пятым Кавказским корпусом. Владимир Александрович послал в ответ короткое:
«Служу России».
В отличие от других генералов, он не распылялся в эпитетах и не задавал вопросы. Впрочем, такой ответ Яблочкина устраивал Протопопова более чем. Раз служит — значит в наступление пойдёт, приказ не проигнорирует.
Какой приказ поступал на Кавказский фронт из Петрограда? Государь велел всем частям переходить в решительное наступление и быть для этого готовым к 1 февраля.
Лобовая атака.
Безо всякой цели и предварительного планирования.
После выдающегося по достижениям прошлого года русские войска хорошо придвинулись вглубь турецких земель и захватили крупные Османские города, по линии которых в последние несколько месяцев и стабилизировался фронт. Атака русских по разумению Протопопова должна была пойти одновременно по всей линии боевого соприкосновения от Трапезунда и Эрзинджана до Миша, Битлиса и Вана.
Точку прорыва линии фронта (при равномерном последовательном давлении по всей его протяжённости), Протопопов видел у порта Трапезунд. Там располагался один из самых болезненных участков для турок, где османы потерпели особо болезненные неудачи в разрезе последних 12 месяцев. Ранее именно здесь была успешно проведена прошлогодняя Трапезундская операция, которая как раз закончилась полным разгромом фланга третьей турецкой армии.
У Трапезунда Протопопов делал ключевую ставку на генерал-лейтенанта Ляхова Владимира Платоновича, командующего 39-й пехотной дивизии в составе первого Кавказского корпуса. Во многом благодаря усилиям последнего стал возможен ошеломительный успех образца 1916 года на этом направлении. Прежней прыти и нового прорыва здесь же Александр Дмитриевич ожидал от Владимира Платоновича 1 февраля...
Что собственно планировалось?
Не упиралось же все в лобовую атаку, да и только?
Собственно, ничего особенного — разве что нанести неожиданный удар по Стамбулу именно в тот момент, когда Кавказская армия перейдёт в решительное наступление.
Отвлекающий манёвр.
Десант с моря на турецкий берег.
По сути — извращённая и малость видоизменённая реализация оригинальной Босфорской операции, которая тщательно готовилась весь 1916 год, но так и не была реализована.
Почему?
Во многом в связи с открытием дополнительного и злосчастного Румынского фронта и возникшей острой необходимостью обеспечивать приморский фланг русско-румынских войск.
Ну а командовал подготовкой операции ни кто иной, как вице-адмирал Колчак, которому удалось в кратчайший срок заминировать выход из Босфора и тем самым накрепко лишить доступ к Чёрному морю кораблей из флота своего врага.
Надо отдельно отметить, что флот России был хорошо укомплектован к началу боевых действий и за время войны практически не исчерпал свой высокий потенциал.
Протопопов отдельно предупредил Колчака о готовящейся операции:
«Александр Васильевич, Босфорская операция должна быть начата 1 февраля»
С планом из Петрограда вице-адмирал Колчак живо согласился коротким:
«Будет все!»
Как помним в оригинальной истории Босфорская операция планировалось как раз таки в апреле (параллельно с весенним наступлением, которому теперь не суждено случится) и все необходимое у Колчака было подготовлено уже... Но увы и ах, мы предполагаем, а бог располагает. Операция «в оригинале» не состоялась по причине надобности переброски частей на Румынский фронт. Господа румыны показали себя не с лучшей стороны и был велик шанс разгрома Румынского фронта противником. Туда же, кстати, отправились полки, которые изначально планировалось использовать для десанта на Черноморский берег под командованием генерала Свечина. В составе дивизии последнего были сплошь и рядом опытные фронтовики, увешанные орденами.
Таким образом, если в оригинальной истории Колчак усердно планировал десантировать полки отдельной морской дивизии под командованием генерала Свечина, то в альтернативной истории участь первого десанта упала на графа Келлера и его вновь сформированную отборную дивизию. Теперь многоопытный Келлер, а не Сечин должен был выбросится первым десантом, закрепиться на морском турецком берегу и обеспечить последующую высадку остальных частей.
Глава 14
Год 1917, январь 26-27, Российская империя, Петроград, здание министерства внутренних дел.
«Тот, кто атакует Россию до 17 года, — атакует Россию. Тот, кто атакует историю советского периода, — атакует Россию. Но нельзя говорить, что тот, кто атакует историю советского периода, атакует Россию, но при этом, если атакует историю России до 17 года, говорит абсолютную истину». В.В. Володин.