Есть совпадение

– Все в порядке. Это было тогда, – говорит он, пытаясь быть нахальным. – Я оставил это позади.
Я смотрю на него, но чары уже разрушены.
– Ты… оставил это?
Он поднимает голову и почесывает затылок.
– Я имею в виду… мы оба, верно? – говорит он очень быстро.
– Верно, – шепчу я.
Но ничего не кажется правильным, не с этими словами: «Я оставил это позади», – проносящимися в моем сознании. Имел ли он в виду смущение? Или что-то другое?
Я поворачиваюсь к дверям, ведущим в носовую часть. Я оборачиваюсь, кивком показывая, чтобы он следовал за мной, и когда ловлю его взгляд, часть меня тянется к нему, не желая никогда оставлять. Боль, порожденная Лео, которую я пыталась игнорировать, гудит громче, чем когда-либо, подталкивая открыть рот и сказать что-нибудь.
Но даже если я когда-то и нравилась Лео, я нравилась ему в прошедшем времени. В том смысле, что сейчас уже нет. Но будь это правдой, получается, что Конни намеренно лгала мне.
Нет. Конни не стала бы лгать, особенно в таком важном вопросе, как этот.
– Ты знаешь, что много лет назад был детеныш касатки, который отбился от своей стаи, весь день следовал за паромами? Ее назвали Спрингер.
Лео начинает тараторить, как обычно бывает с ним перед тем, что Конни называет «информационными выбросами», – то есть, когда он встряхивает свой мозг и оттуда выпадает энциклопедия. Вот только на этот раз Лео не столько умничает, сколько нервничает, отчаянно пытаясь заполнить неловкость.
Так что я слушаю. Ветер хлещет нам в лицо, раздувая мои кудри во все стороны и растрепывая волосы Лео. Вскоре паром замедляет ход, а я закрываю глаза и даю себе обещание. Что бы ни случилось, к концу лета я непременно забуду Лео. Я научусь снова быть для него просто другом, ради Лео, ради Конни, но в большей степени ради себя. То, что мы с Савви затеяли, может быть нам не по зубам, но я с этим непременно справлюсь.
Я поворачиваюсь к нему, воодушевленная своей решимостью, почти сняв груз с души. Это будет экспозиционная терапия – Лео, Лео и еще раз Лео, пока он не надоест мне, прямо как в каникулы, когда мы ели пиццу «Номер двенадцать» из «Spiro’s» каждый день в течение двух недель и не могли больше смотреть на ананасы. К концу лагеря Лео станет ананасом, а я – свободой.
– А где сейчас Спрингер? – спрашиваю я.
– У нее два малыша, и она отдыхает со своей стаей в Ванкувере, – отвечает Лео, его щеки раскраснелись то ли от облегчения, то ли от ветра. – Этим летом придется довольствоваться менее известной касаткой.
Лео изучает мое лицо, у него появляется тревожная улыбка. Я улыбаюсь в ответ и толкаю его плечом в грудь.
– Если только ты скажешь, что мое второе имя – Евгения, я буду не фотографировать касаток, а скормлю тебя им.
Лео пихает меня в бок так, что я взвизгиваю и натыкаюсь на него. В этот момент меня охватывает жар, его грудь прижимается к моей спине, желание во мне поднимается быстрее, чем волны, бьющиеся о берег. Я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, но он хватает меня за плечи и разворачивает так быстро, что я задыхаюсь от смеха, и замечаю улыбку на его лице в паре сантиметрах от моего – настолько близко, что кажется, по нам пробежал разряд тока.
Его глаза светятся, и когда он наклоняется ко мне, я вижу только их.
– Ничего меньшего я и не ожидал.
Я не знаю, какую игру затеял Лео, но сейчас я бы убила за кусочек ананаса.
    
Глава шестая
Лагерь Рейнольдс – это надувательство.
К слову, как и Савви.
Все начинается хорошо, хотя и неловко. После того, как мы сходим с парома, Лео отправляется к фургону с другими сотрудниками, а вожатый помогает остальным втиснуться в автобус. В первые десять секунд пребывания в автобусе становится ясно, что из всех отдыхающих я, возможно, самая старшая. Хотя я знала, что здесь будут школьники разных возрастов, в реальной жизни они выглядят как кучка младенцев.
Болезненно умных младенцев.
Вроде детей уровня «посмотрите, какую крутую штуку я только что запрограммировал на свой графический калькулятор», устроившихся в первом ряду автобуса. Они привлекают столько внимания, что водитель велит им всем сесть в конец, чтобы из-за их веса наш транспорт не потянуло прямиком в канаву.
Я приказываю себе расслабиться.
Скорее всего, я не попаду на занятия с ними. В лагере Рейнольдс есть разные направления – подготовка к AP-классам [16] в следующем году, как у этих детей, и подготовка к SAT, в которой я собираюсь участвовать. Надеюсь, мои одногруппники запрятаны где-то в толпе или оказались в другом автобусе.
Ситуация улучшается, когда мы добираемся до лагеря. Автобус начинает спускаться с возвышенности к берегу, где нас окружают такие громадные деревья, что будет чудом, если Лео не назовет их Энтами. В открытые окна автобуса проникает густой сосновый воздух, сквозь ветви пробивается редкий солнечный свет, и когда я выглядываю наружу, полоса деревьев уходит так глубоко за линию дороги, что кажется, будто они тянутся без конца во всех направлениях – раскинутая во все стороны бесконечность зелени и света.
Мы добираемся до основной площадки, и это лагерь мечты: деревянные домики, названные в честь созвездий, скалистый берег с потертыми байдарками ярких цветов, выстроившимися вдоль края воды, огромный стенд с указателями к столовой, костру и теннисным кортам. Я была так занята подготовкой к поездке в лагерь, что не сразу поняла, что действительно еду сюда. Впервые в жизни я вроде как свободна, и это волнующе и смущает.
Микки первой замечает меня, когда я выхожу из автобуса, – по крайней мере, мне так кажется, пока не показывается Руфус, несущийся через весь лагерь, высунув язык. Он прыгает на меня в таком щенячьем восторге, что от его напора и из-за веса моего рюкзака на плечах я начинаю падать назад.
Кто-то ловко подхватывает меня за локоть прежде, чем мой зад впечатается в грязь.
– Руфус, где твои манеры? – говорит незнакомый голос.
Я оборачиваюсь, готовая посылать поцелуйчики в небо в знак благодарности, – это один из отдыхающих, и он, судя по всему, мой ровесник, с хаотичными кудрями и ухмылкой, которую он адресует мне без тени стеснения. Должно быть, этот парень тоже так называемый «ветеран лагеря».
Не просто ветеран, а мальчик с фотографии Лео.
– Спасибо, – говорю я. – Эм?..
Вместо того чтобы назвать свое имя, он отдает мне честь, наклоняется, чтобы погладить Руфуса, а затем исчезает в толпе. К тому моменту, когда я поднимаю голову, чтобы найти Микки, оказывается, что Лео уже опередил меня.