Есть совпадение

– Ну, что бы это ни значило – уверена, они просто не могут связаться с тобой, – отвечаю я. – Не могу представить, чтобы кто-то не хотел тебя знать.
Лео сердится. Я немного разряжаю обстановку – нам обоим это сейчас необходимо:
– Хоть ты и такой придурок.
Он смеется.
– Хей!
– Что есть, то есть.
Он хлопает меня ладонью по колену, и его рука касается моей ноги в том месте, где порваны джинсы. Его взгляд задерживается на моем старом шраме прямо над моей коленной чашечкой. Я не помню, откуда он взялся, но зато Лео помнит. Он всегда ведет учет такого рода вещей, словно это его личные промахи: еще с тех времен, когда мы были маленькими, я была сорвиголовой, а он – моим страховочным тросом. Я карабкаюсь, прыгаю и залезаю туда, куда не следует, а Лео в нескольких метрах позади меня, предупреждает и беспокоится.
Прежде чем он успевает что-то сказать, я кладу голову ему на плечо, как в те времена, когда мы были детьми и дремали, привалившись друг к другу в автобусе – один из немногих случаев, когда я оставалась неподвижной дольше нескольких секунд. Вот только теперь все не так, как прежде. Он вырос и стал таким высоким, что я больше не могу класть голову ему на плечо. Мне приходится прижаться к нему, в попытках найти какую-то опорную точку, а он пододвигается ближе, чтобы мне было удобнее.
А вообще, мне не следует так делать. Я прекрасно знаю это. Чувствую, что затеяла опасную игру со вселенной – решила, словно смогу создать видимость нормальности, хотя ситуация абсолютно не нормальна.
Ведь нормально – это не когда стук сердца пульсирует на кончиках пальцев и под кожей щеки, которую я прижала к его руке. Нормально – это не когда ты вдруг замечаешь, что запах корицы, исходящий от него, превращается из заземляющего в дурманящий, вызывая во мне такие сладостные чувства, что трудно описать словами. Нормально – это не быть безумно, абсолютно влюбленной в одного из своих лучших друзей, особенно если это вряд ли взаимно с его стороны.
И вот БНИ, пузырясь, снова всплывает на поверхность. Я страдаю от одной мысли об этом. Поэтому иногда я даже радуюсь, что родители не дают мне продыху – чем больше времени я трачу на школьные занятия, пытаясь не отставать по учебе, тем меньше у меня остается на мысли о том, как сильно я облажалась во всей этой истории с Лео и чуть не разрушила наше маленькое трио.
Я убираю голову с его плеча и поворачиваюсь к нему.
– А знаешь, там ведь постоянно обновляется база данных, – продолжаю я. – Ты мог бы проверить через несколько месяцев, вдруг кто-то из твоих родственников пройдет этот тест. Игра еще не окончена!
Лео обдумывает эту мысль.
– Не знаю, хочу ли все время ждать чего-то, понимаешь?
– Ну так дай мне свой пароль, и я буду проверять сайт вместо тебя.
Он издает смешок, в котором в равной степени слышатся благодарность и пренебрежение.
– Я все равно буду постоянно думать об этом.
Я спрыгиваю с дивана и тянусь за ноутбуком.
– Тогда я изменю твой пароль. Запиши его на крошечном клочке бумаги и съешь.
– А ты шутница, – говорит он.
– Я серьезно, – отвечаю я, готовясь печатать. – За исключением момента с поеданием.
– Что вообще даст то, что я его съем?
Обстановка немного меняется, но я вижу, что он еще не до конца отпустил ситуацию. И пусть сегодня ему это так и не удастся сделать, и его чувства выразятся в очередной одержимости готовкой и/или выпеканием, благодаря чему мы с Конни будем обеспечены ланчами на неделю вперед, мы с ним, по крайней мере, могли бы попытаться.
Я оглядываюсь на него в ожидании.
– Сказать по правде, я не так уж и много об этом думаю. По крайней мере, до недавнего времени. Но я всегда считал, что если бы захотел узнать, у меня бы точно получилось.
– А ты не можешь спросить у своих родителей?
Лео оглядывается на подъездную дорожку, словно один из них вот-вот выскочит по ту сторону окна.
– Ну… процедура усыновления была закрытой, так что…
– Тебе кажется, они не смогут спокойно отреагировать на твои поиски?
– Нет, нет… конечно смогут, – говорит он.
У Лео есть особенная черта: он всегда ставит чувства других людей превыше собственных, всегда пытается сохранить мир. Однажды его чуть не сбили на рынке Пайк-Плейс, и когда женщина за рулем впала из-за этого в истерику, Лео сам извинился перед ней. Он словно барометр для человеческих эмоций, и всякий раз, когда чей-то показатель начинает зашкаливать, он чувствует себя обязанным вернуть его к норме.
Однако ситуация несколько смягчается тем фактом, что оба родителя Лео – психологи, при том еще и учителя, и они знали об этой его особенности еще до того, как он научился складывать слова в связные предложения. Они очень загружены работой, но компенсируют это вечерними семейными играми, совместными вылазками по выходным и бесконечным родительским пониманием, отчего родители из «Семейки Брейди» [8] на их фоне выглядят идиотами. Если уж кто и готов, что их ребенок будет задавать вопросы, подобные тем, которые возникают у Лео, так это они.
Но это не значит, что Лео не станет отговаривать себя от этой мысли ради спокойствия окружающих и в ущерб самому себе.
– Ну знаешь ли, на wikiHow нет статьи, как рассказать своим белым родителям, что ты ищешь как бы свою семью. – Он замолкает, прежде чем добавить: – Да и Карла не хочет знать.
Ах. Карла и Лео – родные брат с сестрой, настолько близкие по возрасту, что их часто принимают за близнецов. Их вместе приняли в эту семью. Но все, что им известно – их забрали, когда Лео был годовалым малышом, а Карла и вовсе крохотным младенцем.
– Думаю, это справедливо, – с осторожностью замечаю я.
– Да. Но… я не знаю. Мне ведь несвойственно… чего-то не знать.
Мы с Лео, может быть, разные во многих отношениях, но в одном мы все же очень похожи – нами движет энтузиазм, мы легко становимся одержимыми.
Тяга к знаниям у Лео уходит корнями далеко в прошлое – он был таким, сколько я его знаю. Постоянно пытается понять, как все устроено, будь то парадокс Ферми или точное количество времени, необходимое для взбивания яичных белков миксером, чтобы получить идеальные яичные облака. Еще в дошкольном возрасте он доводил до белого каления учителей, которые с ним занимались, задавая после каждого объяснения вопрос: «Но почему?». По сей день мама Лео подражает его писклявому детскому голоску – но почему? но почему? но почему? – с задорным блеском в глазах.
В моем же случае, это тяга к действиям. Если Лео вечно задает вопросы, я задаю их недостаточно. Когда в моем мозгу появляется идея, я уже не могу от нее отделаться. Состричь волосы, чтобы посмотреть, отрастут ли они за ночь. Проскочить мимо таблички «Проход запрещен», которая стоит у меня на пути, чтобы добраться до места с лучшим обзором. Поддаться той фигне, что творилось в моей голове во время этого пресловутого БНИ.