Душа демона. Искупление
– Где я?
– В питерском отделении Комитета. Вчера вас привезли в критическом состоянии.
Мда…
Свое состояние я прекрасно помнил. А еще помнил жгучую ненависть, с которой Кьяра воткнула в меня Клинок Апостола. Эти мысли вызвали во мне злость и сильное чувство обиды. Однако я понимал, что она имела полное право на месть.
И тут же возникал вопрос, почему я еще жив?
Быстро проведя диагностику своего организма, я вдруг выявил чужеродные компоненты, которые, к моему огромному удивлению, не блокировались моей биологической защитой, а, наоборот, весьма успешно взаимодействовали с ней, расширяя возможности регенерации. Но самое поразительное было в том, что это происходило благодаря той, что меня так страшно презирала. Я был уверен, что именно кровь Кьяры сейчас помогала мне восстанавливаться. Я бы никогда не спутал ее энергетику с чьей-либо еще.
Я попытался подняться на кровати, но боль в груди меня остановила. Заскрипев зубами, я откинулся обратно.
– Вам пока нельзя вставать. Кровь апостола восстановила вашу регенерацию. Но процесс идет слишком медленно. Еще пару дней вам точно придется терпеть мое общество. – И медсестра усмехнулась.
Еще чего!
Я попытался ускорить свой обмен веществ. Однако это спровоцировало лишь тошноту и головокружение.
Бездна! Неужели я действительно здесь застрял! В этом непотребном виде!
Вспышка злости снова вторила моим мыслям.
– Вы не волнуйтесь, – словно почувствовав мое настроение, постаралась успокоить меня женщина. – Я не буду вам докучать. Но если что-то понадобиться, я в соседней комнате.
– Как это мило, – буркнул я, чувствуя себя недобитой развалиной.
В этот момент дверь в палату распахнулась, и вошла Елена. Она была бледна, а ее заторможенные и несколько ограниченные движения выдавали нездоровое состояние ведьмы. Но она определенно чувствовала себя лучше, чем я.
– А я ведь вас просила… – Елена не договорила и, резко остановившись, потянулась рукой к груди. Ее дыхание стало рваным. И я почувствовал, что у нее внезапно повысилась температура.
– Может вам прилечь рядом? – Я скосил глаза на свою больничную койку и усмехнулся. – По крайней мере, я не буду выглядеть совсем ущербным.
Но Елена лишь молча вздохнула.
– Почему вы не сказали мне, что Кьяра жива? – Спросил я уже серьезно.
– А зачем? – Искренне удивилась ведьма.
После этих слов мне очень захотелось вспылить. Уж кому-кому, а мне эта информация важна! Но спустя мгновение я вдруг сообразил, что ни Елена, ни кто-либо другой, не знают, как я отношусь к Кьяре. Для тех, кто в курсе событий четырехлетней давности, я всего лишь ее убийца.
– Я не просто так просила вас приехать в Санкт-Петербург в определенное время, – пока я переваривал свою вспышку гнева, ведьма подошла ближе. – К этому моменту я бы решила все вопросы в Москве и смогла организовать вашу с Кьярой встречу, максимально смягчив острые грани. Что она, что вы слишком импульсивны. А в результате вы, как всегда, поступили по-своему. И без моего участия произошло то, чего я всячески пыталась избежать.
– Она так сильно ненавидит меня… – Я уставился в потолок, пропустив мимо ушей последние слова ведьмы, а пальцы сами сжались в кулаки.
– А чего вы хотели! – Хмуро усмехнулась Елена. – Мало того, что вы воспользовались ее доверием и обманули, и это мягко сказано, вы лишили ее человечности, перечеркнули привычную жизнь и украли духовный свет. Она перестала быть наивной и доброй девочкой. И ненависть – одно из немногих чувств, что она теперь может испытывать. А сила апостола только усугубляет ее жестокость и безразличие. К сожалению, чтобы чувствовать и разоблачать тьму, она сама уподобляется ей.
– Раз она так меня ненавидит, почему воспользовалась своей кровью?
– Она пыталась спасти меня. А без вас это оказалось невозможно. Поэтому ей пришлось переступить через себя. И могу сказать откровенно, это решение далось ей очень нелегко.
Я стоически проглотил горькую пилюлю ответа.
– Постарайтесь впредь прислушиваться к моим словам, – добавила напоследок Елена и ушла, оставив меня наедине с моими неспокойными мыслями.
На следующий день, как только я смог самостоятельно встать, лазарет Комитета осиротел. Марк с Катей помогли мне выбраться из этой благоухающей различными препаратами тюрьмы и отвезли домой.
Чувствовал я себя до сих пор отвратительно. Рана, хоть и затянулась, но доставляла мне существенный дискомфорт и болезненные ощущения.
Войдя к себе в квартиру, я поблагодарил ребят. Но сразу дал понять, что в компании не нуждаюсь. Зная меня, они не стали настаивать и, вскоре я остался один.
До кровати я еле дополз. Грудь горела, а острые прострелы вынуждали задерживать дыхание и замирать, хватаясь за любой стационарный предмет. Однако нечего остальным знать, как мне хреново. Даже парням – Катюху я, как обычно, записал в эту же категорию. Пусть думают, что я неблагодарная скотина, не пригласившая их на чай.
Кстати, чая у меня все равно нет.
В общем, рухнув на кровать, я провалился в болезненный сон, даже не удосужившись наложить защиту на квартиру.
Сколько я провалялся без сознания, не знаю. Но проснулся я от запаха еды. Желудок тут же скрутило от голода. Ранение оказалось настолько существенным, что моему организму не хватало обычных потоков энергии, и он возмущенно требовал банальной и примитивной пищи.
– С добрым утром, соня, – выплыла из кухни Катюха.
– Ты что здесь делаешь? – Возмутился я.
– Квартиру твою охраняю, – парировала девушка и, смеясь, добавила. – Ты ведь даже дверь входную не закрываешь. Мало ли какая взломщица вновь позарится на твое добро.
Я первое мгновение недовольно смотрел на ведьму, а потом снисходительно хмыкнул и спросил:
– А остальные где прячутся?
– Их здесь нет. Мы решили по очереди у тебя дежурить. Марк пару часов назад ушел.
– Это сколько я был в отключке?
– Часов восемь.
– Мрак… – Я лишь разочарованно покачал головой. – А с чего вы вдруг решили, что мне нужны сиделки?
– А ты себя видел, когда мы тебя сюда привезли? – Скорчила гримасу умирающего Катя. – Мы с тобой, конечно, спорить не стали и ушли. Но выйдя на улицу и посовещавшись, решили все-таки вернуться. Дверь оказалась открытой, никакой защиты ты не наложил. Заходи и бери тебя тепленьким.
Я закрыл глаза, пытаясь унять разыгравшуюся мигрень.
– Я тут ужин приготовила, – вдруг смущенно добавила девушка. – Будешь?
Внутри шевельнулось недоверие. А Катя, будто прочитав мои мысли, добавила:
– Я понимаю, что после случившегося с Владой тебе сложно верить нам на слово. Но мы не желаем тебе зла. Ты наш друг. И хочешь ты этого или нет, мы будем рядом и всегда поможем.