Управление

Бывает ли ужас настолько сильным, что от него можно умереть? Хелена подумала о том, как Артур сидит сейчас в своем укрытии, ничего не подозревая, так же как и та семья Франков в Амстердаме, которую она передала в руки СС, не зная, что делает.
– Да? – спросил кто-то.
Адамек посмотрел на нее.
– Вы хотите что-то добавить?
Хелена взглянула на свою руку. Она и не заметила, как подняла ее.
– Я… эм… – произнесла она, ухватилась за мысль, возникшую из ниоткуда. – Задаюсь вопросом, а не будет ли лучше начать с Берлина. С психологической точки зрения, имею в виду.
– Почему вы так думаете? – поинтересовался Адамек.
Да, почему она так подумала? У нее возникло чувство, что нужно избежать неловкой паузы и ответить хотя бы что-нибудь:
– Думаю, что в Берлине проживало большинство евреев. Поэтому очень велика вероятность, что некоторые там и спрятались, и мы найдем их, даже если программа еще не совсем идеальна. То есть если начнем с Берлина, то это будет самый быстрый и надежный способ продемонстрировать успех рейхсфюреру.
Она посмотрела в изумленные глаза. Все мужчины уставились на нее так, словно никогда в жизни не видели женщину.
– Хороший аргумент, – высказался Леттке.
– Да, – согласился Кирст, тут же закуривший сигарету. С нее упал пепел, и он поспешно потянулся за пепельницей. – Есть что-то в этой мысли.
– Она права, – произнес лысый мужчина.
Адамек кивнул, медленно и задумчиво.
– Действительно, хорошо продумано. Вот так мы и поступим. Начните как можно скорее. – Он кивнул мужчинам: – Кирст, Мёллер, решите вопрос с возвратом компьютера на место. И передайте Энгельбрехту, чтоб он убрал проектор и прибрал здесь.
* * *
Дрожь в животе Хелены все усиливалась, настолько, что она начала бояться, это могут заметить. Она была рада наконец вернуться в свой кабинет, остаться одной, закрыть за собой дверь и включить компьютер.
Станет ли кто-то когда-нибудь проверять системный журнал и узнает ли, чем она только что занималась? Возможно. Но сейчас не тот момент – обращать на это внимание.
Потому что она действовала не только вопреки приказу Адамека, но и вопреки своему же предложению. Вызвала программу, продемонстрированную Гиммлеру, программу, которая все еще была ориентирована на Амстердам, но вместо того, чтобы переключить ее на Берлин и запустить, первым делом прогнала через нее данные Веймара.
Потребовалось куда меньше времени, Веймар ведь не так густо населен, а значит, и оценивать необходимо гораздо меньше данных.
Процент выполнения задачи увеличивался с бешеной скоростью.
А потом появился список. Упорядоченный по количеству калорий на душу населения, по убыванию.
Облегчение. Вот оно – чувство безграничного облегчения.
Семья Ашенбреннеров была не на первом месте. Даже не на сотом.
* * *
– Вас в списке нет, – заявила Хелена, сидя вечером на кухне у Мари и Отто и рассказывая, что произошло сегодня в ведомстве. – По той простой причине, что вы сами производите продукты питания. То, что потребляет Артур, вы отделяете от урожая до того, как оно учитывается. И в отличие от большинства людей едите пищу, которую не покупаете, и потому она не появляется в данных.
Отто задумчиво кивнул.
– Все равно жутко, – сказал он. – То, что они настолько следят за каждым. И вовсе не так, что мы вообще ничего не покупаем. Летом легко питаться за счет урожая, но зимой…
– Теперь, когда нам известно, на что обращать внимание, мы просто будем осторожны, – заметила Мари.
– Вам нужно быть очень осторожными, – предупредила Хелена. – Нельзя допустить ошибку. Даже если ошибку не заметят сразу, связанные данные сохраняются навсегда. И если сразу ничего не произойдет, ошибку могут заметить позже. В принципе, в любое время.
– А вдруг мы ошибемся, но не заметим? – спросил Отто.
Хелена покачала головой.
– Я всегда буду следить за этим. Сейчас все пока хорошо.
Позже, когда она лежала в объятиях Артура, пересказала и ему все, что рассказала Мари и Отто.
И то, что она утаила от них обоих, утаила и от него: при оценке данных по Веймару на первом месте было определенное имя, рядом с показанием калорийности продуктов, указывающим на то, что упомянутое лицо – а согласно данным отдела регистрации граждан речь шла об одинокой даме – кого-то скрывает и кормит.
Хелена ничего не сказала Мари и Отто, подумав: у этих двоих уже и так достаточно забот с Артуром. Будет излишним обременять их еще и вопросом, как ей поступить с этой информацией. Но теперь, когда она лежала рядом с Артуром и наслаждалась его близостью, спросила себя, не сыграла ли тут роль ее чистая корысть: Хелена вспомнила, как ей пришла в голову мысль, что если бы эти двое узнали о другом спрятанном человеке, то, возможно, захотели бы узнать, кто это, и, быть может, предложили бы разместить его (хотя вполне возможно, что упомянутая дама скрывала двух человек) вместе с Артуром и спрятать надежнее, чем это возможно сделать в центре Веймара.
Но если бы Артуру пришлось делить с кем-то укрытие, которое изначально предназначалось для двух человек, это означало бы конец ее чудесной любовной идиллии.
Некоторое время она размышляла об этом, находясь в состоянии между бодрствованием и сновидением от ласк Артура. И все же решила предупредить даму.
Однако вопрос заключался в том, как не оставить следов, которые приведут к ней. О телефонном звонке не могло быть и речи, потому что его невозможно совершить анонимно. Даже если она воспользуется телефонной будкой, ей все равно придется оплатить разговор, оставить отчетливый след. Обратиться к ней лично она, разумеется, не могла себе позволить: неизвестно, действительно ли женщина будет молчать.
Так что оставалось только письмо. И ей нужно быть внимательной, чтобы избежать ошибок, которые стали роковыми для молодых людей из «Белой розы».
На следующий день незадолго до полудня она составила в несохраненном документе текст:
Если Вы скрываете кого-то от полиции, уведите упомянутого в другое место, потому что на Ваш след напали. Пожалуйста, уничтожьте это письмо.
Друг
В особенности последнее слово показалось ей довольно изобретательным, потому что, как она решила, автоматически можно предположить – отправитель письма мужчина, и никому не придет в голову искать ее.
Снизу она написала адрес, куда отправится письмо, и, когда все были в столовой, распечатала его, торопясь и волнуясь. Процесс печати, конечно, тоже отмечался в системном журнале, но это уже не представляло проблемы, ей постоянно приходилось что-то распечатывать в это время.