Оставь мир позади
– Наверняка это просто олень в палисаднике.
– Это что-то, – Аманда подняла руку, чтобы заставить его замолчать. Во рту появился металлический привкус страха. – Я знаю, я что-то слышала.
Он был там, его невозможно было отрицать: шум. Кашель, голос, шаг, колебание, неопределимое животное осознание, что поблизости есть еще кто-то одного с тобой вида, и напряженная пауза, чтобы понять, несет ли этот кто-то зло. Раздался стук в дверь. Стук в дверь этого дома, хотя никто, даже глобальная система позиционирования, не знал, что они в нем были, в этом доме недалеко от океана, но затерянном в полях, в этом доме из выкрашенного в белый цвет красного кирпича – материала, который выбрал самый умный поросенок, потому что такой дом защитит его лучше всего. Раздался стук в дверь.
7ЧТО ИМ БЫЛО ДЕЛАТЬ?
Аманда замерла – инстинкт жертвы. Соберись с мыслями.
– Возьми биту. – Старое доброе решение: насилие.
– Биту? – Клэй не понял. – Биту?
Потом до него дошло, но где взять биту? Когда он в последний раз держал ее в руках? Была ли у них дома бейсбольная бита, а если и была, взяли ли они ее с собой в отпуск? Нет. И когда они решили забросить это истинно американское развлечение? В прихожей на Болтик-стрит у них имелся склад зонтов разной степени поломанности, запасной скребок для лобового стекла, клюшка Арчи для лякросса, какие-то проспекты, которые они никогда не просили, пачка купонов из непромокаемого пластика, который никогда не разложится. Ну, лякросс пришел от индейцев, возможно, он был более исконно американским. На консоли, под фотографией Кони-Айленда в рамке, был хитросплетенный, маленький и закрученный медный предмет, что-то вроде сделанной в Китае безделушки, призванной добавить душевности в гостиничные номера или образцовые апартаменты. Он поднял ее, но оказалось, эта штука ничего не весила. Да и опять же, что бы он с ней сделал, обхватил пальцами и ударил незнакомца по голове? Он же профессор.
– Не знаю. – ее шепот был создан для сцены. Без сомнения, кто бы ни был по ту стороны двери, он ее услышал. – Кто это может быть?
Это было нелепо.
– Не знаю, – Клэй положил маленький арт-объект обратно на место. Искусство не могло их защитить.
В дверь снова постучали. На этот раз мужской голос:
– Извините. Ау?
Клэй не мог представить, что убийца может быть таким вежливым.
– Ничего. Я разберусь.
– Нет! – у Аманды появилось ужасное ощущение-вспышка, предчувствие, что сейчас произойдет что-то плохое, или что придет паранойя, если плохого не произойдет. Это было ей совсем не по душе.
– Давай просто успокоимся. – Возможно, он бессознательно транслировал поведение, которое видел в фильмах. Он смотрел на свою жену, пока она, казалось, не успокоилась, как это делали дрессировщики со своими львами, с помощью доминирования и зрительного контакта. Он не совсем верил в это. – Возьми телефон. Просто на всякий случай.
Это было решительно и умно; он гордился, что подумал об этом.
Аманда пошла на кухню. Стол, беспроводной телефон, номер начинается с 516 [8]. На ее веку беспроводные телефоны успели пройти путь от инновации до устаревания. У них дома такой тоже еще был, но им никто никогда не пользовался. Она взяла трубку. Что, если она нажмет кнопку, нажмет девять, потом один, а потом будет ждать?
Клэй отпер замок и распахнул дверь. Чего он ожидал?
Вопрошающий свет на крыльце осветил мужчину: черного, красивого, хорошо сложенного, хотя, возможно, немного низковатого, лет за шестьдесят, с теплой улыбкой. Забавно, как быстро глаз смог это считать: неопасный, или безобидный, или мгновенно обнадеживающий. Он был в помятом пиджаке, ослабленном галстуке, полосатой рубашке и коричневых брюках, что носит каждый мужчина старше тридцати пяти. Он поднял руки в жесте, который был либо успокаивающим, либо говорил: «Не стреляйте». К его возрасту черные мужчины становились искусны в этом жесте.
– Мне очень жаль вас беспокоить, – он звучал так, как редко звучат люди, которые произносят эти слова: искренне. Он знал, как разыграть свои карты.
– Здравствуйте? – Клэй сказал это так, словно отвечал на телефонный звонок. Открыть дверь для нежданного гостя – это не имело прецедентов. В городской жизни им мог быть только парень, что пришел доставить коробку с «Амазона», да и то он должен был сначала позвонить. – Привет?
– Мне очень жаль вас беспокоить, – голос мужчины был хрипловатым, солидным, как у ведущего новостей. Он знал, что это качество помогало ему звучать более искренне.
Рядом, позади мужчины, была женщина, тоже черная, тоже неопределенного возраста, в льняной юбке свободного кроя и жакете.
– Нам очень жаль, – поправила она, и «нам» выделила курсивом; прозвучало настолько отработанно, что она, должно быть, была его женой. – Мы не хотели вас напугать.
Клэй засмеялся, как если бы эта идея была нелепой. Испуганный, он не испугался. Она была похожа на женщину, которая могла появиться в рекламе лекарства от остеопороза.
Аманда задержалась между прихожей и кухней за колонной, как будто это давало некоторое тактическое преимущество. Ее все это не убедило. Возможно, стоит позвонить 911. Преступниками могут быть и люди в галстуках. Она не пошла запирать двери детской спальни: что она за мать?
– Я могу вам помочь? – Люди ведь говорят что-то вроде этого в таких обстоятельствах? Клэй понятия не имел.
Мужчина прочистил горло.
– Нам так жаль вас беспокоить, – в третий раз, как заклинание. Он продолжил: – Я знаю, что уже поздно. Стук в дверь, в такой глуши. – Он представлял, как будет развиваться беседа. Он отрепетировал свою роль.
Теперь подхватила женщина:
– Мы не могли решить, куда стоит постучать: в главную или боковую дверь. – Она засмеялась, чтобы показать, как это было абсурдно. Ее голос увлекал, намекал на взятые давным-давно уроки ораторского искусства. Отголосок Хепберн, который звучал как аристократизм. – Я подумала, это не так вас напугает…
Клэй принялся слишком активно возражать:
– Ничего пугающего, просто неожиданно.
– Конечно-конечно. – Мужчина ожидал этого. – Я сказал, нам надо попробовать постучать в боковую дверь. Там стекло, вы бы увидели нас и поняли, что мы просто… – Он умолк, пожал плечами, словно говоря «Мы не собираемся причинять вам вред».
– А вот я подумала, что это может показаться более странным. Или страшным. – Женщина попыталась поймать взгляд Клэя.
Этот их едва ли не унисон казался очаровательным, почти как в комедии, как у Пауэлла и Лой [9]. Адреналин Клэя вылился в раздражение.