Стеклянный город

	Фонарщик чуть не плакал.
	– Спасибо, спасибо вам! – повторял он. – И вам, господин Таласс! Спасибо! Что бы я без вас делал…
* * *
	Звуки скрипки, полные пронзительной тоски, разливались над оживающим городом.
	– Кажется, вечерняя жизнь в Марблите активнее дневной, а? – спросила Бритт, покосившись на Таласса из-под бирюзовой челки.
	Таласс широко улыбнулся, поймав ее взгляд.
	– Так и есть! Днем все занимаются своими делами, зато никто не работает по вечерам. Вечер – время для общения и прогулок. Вот увидите, в кондитерских и кофейнях не останется свободного места.
	– А рестораны тут есть?
	– Что?
	– Рестораны, – повторила Бритт. – Мясные, рыбные… Пивные. Все, что я вижу – кофейни и лавки со сладостями.
	– Едят обычно дома, – пожал плечами Таласс. – Выпить горячий шоколад в компании друга это одно. Но потреблять пищу здесь принято не выходя из дома.
	– Вот дела, – раскрыл рот в изумлении Хью. – Тут, выходит, нет самого прибыльного бизнеса? Ведь индустрия еды…
	– Еда – не индустрия! – перебил его Таласс, подняв вверх указательный палец. – Еда это слишком… Важно. Долл ведь накормила вас?
	Ребята кивнули.
	– И ужинать вы тоже будете у Долл. Вместе с ней, рассказывая о том, как прошел день. И никакой индустрии! А вот выпить еще по чашечке кофе я не откажусь. А вы?
	– Я хочу воды, – простонала Бритт. – Я скоро слипнусь!
	Таласс рассмеялся и повел их вниз по улице.
	Кафе, которое выбрал Таласс, находилось недалеко от Флауэр-сквер, насколько Бритт уже могла ориентироваться. Но шум и гомон людской толпы, высыпавшей на мозаичную площадь, едва угадывался в узеньком проулке, где, в тени высоких деревьев, стояли два аккуратных маленьких стола. На стульях лежали пледы, чайники с чаем подогревали свечи в специальных подставках – казалось, что здесь всегда ждали гостей.
	Девушка с зелеными глазами и черными волосами стояла на пороге – как принято было у марблитцев. Бритт сразу захотелось ее нарисовать. Хотя бы скетч в альбоме, а лучше – полноценный портрет масляными красками, такой был необычный, средневековый типаж. Девушка прекрасно вписывалась в мозаичный антураж и общий колорит города. Простое темно-зеленое платье в бохо-стиле усиливало впечатление.
	Поверх платья был повязан льняной передник.
	– Привет, хозяюшка, – махнул рукой Таласс. – Что сегодня за чай?
	– Из розовых лепестков, – с улыбкой ответила девушка, и у Таласса на мгновение заледенела улыбка – всего на мгновение, но Бритт умела подмечать такие вещи.
	В следующий миг он отмер лицом и махнул рукой: мол, неси все свои чашки.
	Устраиваясь за столом, Бритт подумала, что это самое милое кафе, которое она видела в жизни.
	«Хозяюшка» вынесла чашки и разлила чай. Следом стол украсило блюдо с печеньем, воздушным на вид и на вкус.
	– Привел друзей, старый проказник? – Девушка провела ладонью по плечу Таласса.
	– С друзьями надо делиться самым лучшим, не так ли? – довольно сощурился он в ответ. – Эй, Хью, Меган, Бритт, знакомьтесь с Гвендолин. Лучшая выпечка в городе и авторский чай!
	– И лучшая музыка. Все, кроме скрипки, – добавила Гвендолин и подмигнула.
	Бритт она понравилась. Гвендолин обладала тем видом очарования, который пробивает сразу и до сердца.
	– А почему кроме скрипки? – спросил Хью.
	– На скрипке у нас играет господин мэр, – ответила Гвендолин. – Разве вы сами не слышите? Сейчас как раз время его игры.
	– Это он играет? – всколыхнулось что-то в груди у Бритт. – Я думала – запись…
	– Что ты, что ты! В Марблите есть только живая музыка. Здесь нет никаких проигрывателей, плееров… Ничего нет. Только собственные руки и чутье, – вмешался Таласс.
	– А почему тогда так хорошо слышно? Такие тонкие стены?
	– Вовсе нет. Просто господин Дроссельфлауэр любит играть по вечерам, стоя на балконе. А горожане обожают его слушать. Приходят на площадь, словно бы невзначай, и наслаждаются концертом.
	– Я смотрю, ваш господин мэр – рассадник талантов, – хмыкнул Хью.
	Гвендолин вновь рассмеялась:
	– Не без этого! Все, я оставляю вас – у меня еще гости внутри. Наслаждайтесь вечером!
	Бритт проводила ее взглядом. Дверь кафе была тяжелая, деревянная, обвитая кованым плющом.
	Очень по-реконструкторски.
	– А как называется это кафе? – спросила она.
	– «Розарий», – коротко ответил Таласс. – Пейте чай – он в самом деле того стоит.
	Чай был восхитительный, но Бритт отметила, что к своей чашке Таласс и не думал притрагиваться. И вообще вел себя так, словно у него аллергия на слово «роза».
	Хью и Меган тем временем налегали на печенье, и Бритт поспешила присоединиться к ним.
	Пили чай в тишине – изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Бритт из-под челки рассматривала своих новых друзей поневоле и думала, в каком жанре написала бы каждого из них.
	Хью – прямой кандидат к прерафаэлитам. Такие тонкие черты лица и вьющиеся волосы надо выписывать именно в их акварельно-ренессансной стилистике. Меган подошел бы грубый графический портрет-шарж, чем-нибудь резким, например, углем или тушью.
	А Таласс… Ему тоже подошло бы масло. Густые яркие цвета, вроде тех, что выбирали импрессионисты. Только масло передаст яркий голубой оттенок радужки глаз.
	Бритт вздохнула. Жалко, конечно, что с собой у нее ни холста, ни этюдника, ни красок. Придется обходиться маркерами и карандашами – но, вернувшись домой, она восполнит этот пробел.
	– Мне кажется, вам надо познакомиться с господином Мэром! – вырвал ее из задумчивости голос Таласса.
	– Я с ним уже знакома, – сказала Бритт. – Но Меган и Хью еще не встречались с ним.
	– Что ж, это можно устроить. Я поговорю с Долл… Навещу ее вместе с вами, пожалуй. Заодно убежусь, что вы не заблудились по дороге.
	В дверях вновь показалась Гвендолин.
	– Уже уходите?
	– К сожалению! – неспешно поднялся со стула Таласс. – Завел гостей сюда – не удержался. А вообще, нас давно уже ждет Долл. Не простит ведь, если наедимся твоих печений и откажемся от ужина. Наверняка она расстаралась для ребят…
	– Так ведь для ребят же, не для тебя, – с добродушной подначкой ответила Гвендолин, собирая со стола чашки.
	– Что же она, меня, старого друга, откажется покормить? – Таласс рассмеялся.
	Бритт заново замоталась в шарф. Определенно похолодало. В горных городах под вечер всегда холоднее: холод идет с гор, как, кажется, спускается вниз, и никакие пледы и фонари не помогут. Только горячий ужин и теплый душ.