Стеклянный город

	– Бритт…
	Он повернулся, намереваясь показать Талассу свою находку, и вдруг замер, пораженный догадкой – а если Бритт до сих пор тут, а если она прячется наверху, а если…
	– Давайте проверим, что наверху? – Хью казалось, что, не поднявшись наверх, они непременно упустят что-то важное.
	Или кого-то.
	Его охватил азарт. А что, если тот, кто проник сюда, – что, если Бритт? – до сих пор в доме? Может быть, он или она прячется именно на чердаке? Не медля ни минуты, Хью ломанулся вверх по узкой лестнице. Цель была перед глазами – плотно прикрытая дверь.
	– Хью, стой! – закричал Таласс.
	Но Хью успел рвануть на себя едва прикрытую дверь и закричал от ужаса.
	Чердак наполнился криком, карканьем, яростным галдением множества черных птиц – их было не меньше полусотни, и выглядели они как помесь воронов с грачами. Огромные черные крылья без единого серого перышка хлопали в воздухе, стальные когти клацали по деревянным перегородкам и закрытой чехлами мебели, а желтые глаза без отрыва смотрели на Хью.
	В один момент птичья стая замолкла, после чего атаковала. Когти вцепились в его волосы, увязая в них, царапая до крови. Клювы щелкали слишком близко от его глаз. Птиц было слишком много.
	– Помоги..
	Хью инстинктивно шарахнулся назад и, оступившись, полетел вниз с лестницы. Сильные руки сомкнулись вокруг его груди.
	– Жив? – выдохнул Таласс.
	– Д-да… – еле нашел силы на ответ Хью.
	Таласс медленно расцепил руки и поддержал Хью, давая встать на ноги.
	Черные птицы заполонили дом.
	Более того – перегородили вход, закрыли собой окна, окружили Таласса и Хью со всех сторон, и в их бесконечных криках Хью тонул, теряясь, наполняясь ужасом и страхом перед огромными черными тенями, глядящими им в глаза.
	По лицу его текла кровь.
* * *
	– Не думаю, что стоит прямо сейчас идти в дом Роуза, – задумчиво сказала Бритт. – По крайней мере, пока Таласс там. Не хотелось бы лишний раз привлекать к себе внимание. Кто знает…
	– Боишься, что они уже знают, что ты меня выкрала? – понимающе спросил Роуз.
	Бритт вздохнула.
	– Что ж, значит – самое время поговорить, – тряхнула черными кудрями Гвендолин.
	– Вернемся в «Розарий»?
	– Нет, слишком близко от дома Дросселя. Бритт права, не стоит особенно быть на виду, по крайней мере, пока не разберемся что к чему. Пойдем… Тут есть недалеко одно место – парк спящих скульптур.
	– Какое странное название, – поежилась Бритт.
	– Да, и само место… Я хочу показать его тебе. Если и надо откуда-то начинать наши непростые беседы, то лучше оттуда. В каком-то смысле это место – душа и сердце Марблита.
	– В самом прямом… – вздохнул Роуз.
	Бритт поежилась снова. То ли день выдался настолько холодным, то ли пальто Гвендолин не грело, но она ощутимо мерзла.
	– Бритт, идем! – позвала Гвендолин.
	– Да, да, сейчас! – тряхнула бирюзовыми волосами девушка. – Руки мерзнут…
	– Возьми мои перчатки! – Гвендолин сняла перчатки. – Надень. Нельзя морозить руки художника, уж я-то знаю.
	– Знает она, – проворчал Роуз. – А мне приходилось зимой таскать с собой муфту, без которой Гвен просто не хотела меня видеть!
	– Ты сам виноват, что не любишь перчатки! – улыбнулась Гвендолин.
	– Вы же замерзнете! – возмутилась Брит.
	– Я к местным зимам привычная!
	Гвендолин проследила, чтобы Бритт надела перчатки, и только потом двинулась вниз по улице.
	– Что такое сад спящих скульптур? – дорогой допытывалась Бритт. – Я уже слышала это название… То ли от Федуччио, то ли от тетушки Долл, а может, и от обоих…
	– Одна из достопримечательностей, да. Ее обязательно стремятся всем показать. Только вот о том, что это такое, не распространяются.
	– И что же это?
	– Подожди, сама увидишь, – мотнула головой Гвендолин. – Лучше не говорить о таком на улицах. Никогда не знаешь, где у Дросселя припрятаны глаза или уши.
	– Кстати, а почему вы так легко поверили, что я не с ним заодно? – вдруг спросил Роуз.
	Бритт и Гвендолин остановились и с изумлением уставились в зеркало. Роуз развел руками:
	– Просто спросил. Опрометчиво с вашей стороны…
	– Ничего себе опрометчиво! – возмутилась Бритт. – Да вас в пыльном углу под покрывалом забыли! Если ваше отношение к Дроссельфлауэру можно еще подделать, то вековой слой пыли точно нельзя!
	Гвендолин расхохоталась.
	– Вот так вот, не выйдет из тебя соглядатая, братец.
	– И не стремился. – Роуз снова улыбался. – Я только хочу, чтобы вы были осторожнее и осмотрительнее. Кто знает, что ждет нас впереди.
	Бритт кивнула.
	Она была согласна с Роузом. Больше всего ей хотелось покинуть этот жутковатый город и больше никогда о нем не вспомнить, но она понимала, что ни за что не смогла бы уйти сейчас – даже если бы нашелся такой способ. Не смогла бы уйти, не докопавшись до сути происходящего.
	– Идем, идем, здесь уже близко, – вновь заторопилась Гвендолин.
	Между бровей у нее залегла хмурая складка.
	Видно было, что слова Роуза смутили ее и заставили задуматься – вряд ли над идеей того, что он может быть предателем, сколько над причинами его нынешнего состояния. А может быть, и обстоятельств его смерти…
	Бритт охватило предчувствие, что она невольно стала частью невероятной истории.
	– Здесь кто-то недавно был, – проронила Гвендолин, осматривая ворота.
	Потом достала из кармана ключ и отомкнула замок.
	– Почему здесь заперто? – недоумевающе спросила Бритт.
	– Потому что считается, что в сад стоит ходить только с сопровождающим. Тем, кто расскажет правильную, на взгляд Дросселя, версию существования этого места, – отозвался вместо сестры Роуз. – Такие ключи были только у Долл, Таласса и у меня. Рад, что он попал в правильные руки.
	– Его искали, но посчитали утерянным. Я умею хранить сокровища, – печально улыбнулась Гвендолин и снова нахмурилась. – Проходи, Бритт. Я закрою замок. Пусть со стороны будет незаметно, что здесь кто-то есть.
	Они побрели по тихому саду. Бритт завороженно озиралась по сторонам, рассматривая скульптуры. Казалось, мрамор, застывший во времени, дышит и наполняется жизнью, но сонная пелена не дает пробудиться. Оттого кажется, что снег на ресницах статуй слегка дрожит.
	Гвендолин уверенно прошла вглубь сада, где притаилась небольшая, усыпанная снегом беседка.