Стеклянный город

	– Он так не думает, – сказала Гвендолин. – Иначе не вел бы свою игру и не пытался своими силами удержать мальчика в Марблите, а доверился бы Дросселю!
	– Резонно, – вынужден был согласиться Роуз. – Да и сейчас он, скорее всего, допрашивает его. А наша первостепенная задача – спасти мастера Хью.
	– Не от чего меня спасать, – отрезал Хью.
	– Да как же, – усмехнулась Гвендолин. – Ты думал, как собираешься теперь жить?
	– Лучше многих.
	– Да ну?
	– Прекратите! – вмешалась Бритт в назревающую ссору. – Что вы сцепились? Гвендолин, давай выслушаем Хью – раз уж он готов слушать нас. Хью ведь не… заставили это сделать, так? Ты сам на это пошел?
	Удивительно, но эта мысль пришла ей в голову только сейчас.
	– Ну, конечно, сам! – рассмеялся Хью. – Посмотрел бы я на того, кто смог бы заставить меня сделать что-то против моей воли.
	У Бритт было другое мнение на этот счет, но она промолчала.
	Вместо нее высказался Роуз:
	– Кто знает, мастер Хью, кто знает… Иногда мы совершаем поступки, будучи твердо уверенными в том, что нами двигает лишь наше решение. И чужое влияние не имеет над нами силы.
	– Чушь! О чьем влиянии вы говорите?
	– Конечно, Таласса. И, поверьте, я знаю, что говорю.
	Хью хмыкнул.
	– И почему же?
	– Потому что я был таким же, как вы.
	– В каком это смысле?
	– Так же, как и вы, я попал под очарование Таласса. Я верил ему и считал, что его идеи верные и правильные. Точнее – единственные верные и правильные. Я был молод. Я совершал ошибки – как все мы. И я не думал, что все обернется таким ужасом. Не мог предположить.
	– Но ведь… – Гвендолин не смогла промолчать. – Ты сказал, это Дроссель!..
	– Да, конечно. Таласс очаровал меня, а Дроссель очаровал нас обоих. Но Таласс ведет свою игру. Он во многом не согласен с тем, что творит Дроссельфлауэр, у него свои представления о том, как… правильно.
	– Что он сделал?
	– А вы как думаете? Вы рассматривали эти фиалы. В каждом из них – чья-то тень. В том числе и тень мастера Хью.
	– Чушь какая, – презрительно рассмеялся Хью. – Таласс забрал мою тень не затем, чтобы зачаровать, а затем, чтобы освободить.
	– Иногда это одно и то же… – Призрак Роуза задумчиво наматывал кудрявую прядь на палец. – Мастер Хью, вы так хотели стать частью города, частью Марблита, частью жизни Таласса, так торопились привести мечту о свободе в исполнение, что не подумали о главном: много вы видели здесь людей, похожих на вас?
	Наступила тишина.
	– Здесь сказочные такие… Забавные, – медленно проговорила Бритт. – А те, кто не сказочный, как я правильно понимаю, остаются в саду…
	– Не все. Я говорил только о механизме Дросселя. Он был создан, чтобы выкачивать мечты, надежды и чаяния из приезжих. А Марблит появился сам собой. Однажды… Однажды просто оказался здесь. И помимо местных жителей здесь бродили также их тени.
	– И Таласс это придумал? Собирать их в фиалы?
	– Да. Таласс вообще гений. Его познания в истории, артефактологии и алхимии оказались необходимыми нам, когда мы творили наши чудеса. К тому же Таласс мечтал… Мечтал избавиться от птиц. Он думал, что может использовать силу теней, чтобы навсегда изгнать их. Избавить Марблит от кошмаров.
	– Как тебе в голову пришло это поддержать? – возмутилась вдруг Гвендолин.
	– Ну… Я это…
	– Считай, возглавил, – хмыкнула Бритт.
	– Вроде как, – смущенно развел руками Роуз. – Нас было трое, нас всегда было трое: Дроссельфлауэр готов был бросить всю свою жизнь на то, чтобы его мечта ожила, Таласс находил удовольствие в экспериментах, а я… Я впервые осознал, какую силу имеет мое искусство. Как много я могу сделать. Это была гордыня. Она захватила меня, сожрала с потрохами – еще бы, столько власти… Я был не прав. Прости меня.
	– Если бы я вернулась раньше. Если бы я только знала… – печально вздохнула Гвендолин.
	– Не корите себя, пожалуйста… – Бритт коснулась рукой ее локтя.
	– Допустим, все так, как вы говорите, – скептически проговорил Хью. – Так почему моя тень должна прогнать этих жутких птиц?
	– Во-первых, не то чтобы должна… Это только теория. Он работал над этим… По крайней мере, пока я был жив. Что сейчас – я не знаю, я был погружен в сон.
	– А во-вторых?
	– Во-вторых, если я правильно понимаю то, что вижу, – сухо произнес Роуз. – Дело не в вашей тени, а в вас самом. Талассу хотелось оставить вас при себе, Дросселю на эксперименты он вас точно не отдаст, вот и решил действовать своими методами. Нельзя отказать ему в смелости. Ведь он не мог быть уверен, что вы это переживете и останетесь собой.
	– А кем я еще могу стать?
	– Оглянитесь же вы вокруг! Здесь все – сказочные персонажи! – резко ответил Роуз. – Вы вряд ли видели таких где-то за пределами Марблита, а, сестрица?
	– Все так. Правда, пожив здесь немного, начинаешь привыкать…
	– Вот. И мастер Хью наверняка бы привык. Видимо, Таласс узнал что-то еще с тех пор, как меня нет. В конце концов, кто я такой, чтобы запрещать ему жить дальше.
	В голосе призрака скользила неприкрытая обида.
	– Мастер Таласс не стал бы делать ничего, чтобы навредить мне, – с уверенностью сказал Хью. – Он знал, что делает. Все, что он хотел, – отпустить меня, освободить от привязанностей прошлого.
	– И ты в самом деле думаешь, что ему это удалось? – спросила Бритт.
	– Я в этом уверен. И я хочу остаться в Марблите. Мне здесь нравится.
	– Тебе здесь… нравится – после всего, что мы узнали?
	– Прекрасный город! – упрямо заявил Хью. – Я бы сам создал такой, если бы мне только представилась возможность. Предпочту жить здесь и помогать Талассу.
	– Ну уж нет! – возмутилась Бритт. – Еще предложи бросить тебя тут и уехать домой!
	– Иди, спасай Меган, раз так неймется, – равнодушно пожал плечами Хью. – Вот только где она?
	– Понятия не имею, – вздохнула Бритт. – Не стоило нам разделяться. Ничего хорошего из этого не вышло.
	Хью хмыкнул, всем своим видом демонстрируя, что судьба Меган нисколько его не заботит.
	– Что будем делать? – спросила Гвендолин.
	Она по-прежнему сидела на столе и уже некоторое время молчала. Лицо ее было очень усталым.
	– Что-нибудь. Что-нибудь надо делать! – упрямо сказала Бритт. – Хью не хочет уходить? Захочет! Мы сейчас найдем его тень, а потом все вместе пойдем и разыщем Дроссельфлауэра и попросим его – нет, заставим! – нас отпустить. Всех. И Роуза с собой заберем. И Гвендолин!