Двойная жизнь. Защитница веры
В свою комнату я вернулась едва ли не под утро, потому поспать мне удалось всего часа четыре. После позднего завтрака, который нам с Марией подали в покои, я приступила к сборам на торжественный прием. Вернее – «меня приступили», ибо мне в этой феерии шпилек, шнуровки и шлейфов отводилось место безмолвного манекена, причем, желательно, максимально послушного. Мира собирала в единый ансамбль платье и прическу, а мне оставалось только лицезреть себя украдкой в зеркале да купаться в лучах восторга моей юной подопечной.
Последним штрихом стала для меня косметика. Оказывается, она тут все же была в весьма щадящем варианте, но была. Мира точными движениями опытного визажиста заштриховала с помощью кисточки межресничное пространство, потом, уже другой кисточкой, в пару ловких взмахов подкрасила мне ресницы, отчего они сразу проявились на лице, сделав глаза куда заметнее и выразительнее, и под конец из маленькой баночки на мои губы нанесла едва ощутимым слоем карминовую помаду. Посмотрев в зеркало, я вдруг испытала жгучую зависть к самой себе – встретила бы такую на улице в своем родном мире, наверняка бы подумала, что волосы и ресницы наращены, а на лице блефаропластика. Да, теперь я точно видела, что мы с Эвелин отличались внешне: похожие, как сестры-близнецы, но не одинаковые. Косметика эту разницу подчеркнула, заставив меня почувствовать себя практически неуютно в чужом теле. Мира, заметив мой взгляд, обеспокоенно поинтересовалась, что мне не нравится, но я, взяв себя в руки, улыбнулась, сказав, что просто восхищена ее работой. Восхищаться и правда было чем.
Тяжелую золотую парчу сменял и дополнял нежный шелк цвета белого жемчуга, мерцая и переливаясь мягкими складками драпировок. Все это заключало мои талию и грудь в нетугой корсет, чтобы тут же превратиться по верху в широкий овальный вырез, словно бы чудом держащийся на самых кончиках плеч. Грудь была едва-едва приоткрыта сверху, но и там на нее ложилось нежное кружево, одновременно и скрывая, и подчеркивая ее. Мягкие и широкие рукава были прихвачены немного выше локтя парчовой отделкой, от чего на предплечьях образовывались объемные, но нежные буфы, а сам рукав от локтя широким крылом ниспадал до запястий. На бедра лег тяжелый наборный пояс, стоимость которого я боялась даже прикинуть в уме, блистающий перламутром и золотом, из овальных сложных элементов, щедро украшенных сканью и мелкими сверкающими камнями, больше всего напоминающими бриллианты. Прическа и вовсе являла собой изящно-небрежное произведение искусства из локонов, присобранных чуть выше затылка и хитро скрепленных шпильками между собой, чтобы дальше водопадом упасть на спину.
Стараясь стереть с лица глупую улыбку, я аккуратно дотронулась пальцами до небольшой пряди, касающейся ключицы.
«Нравится? Поверь, тебе уготована куда большая роль, чем быть принцессой какого-то захолустного королевства… – Голос Светозарной, возникший в голове, заставил меня замереть, чувствуя, как улыбка приклеилась к лицу, словно бы его свело. Нашла время, когда напоминать об уготованной мне «роли». – Ну, не обижайся на меня, Заноза».
Я чувствовала ее усмешку и старательно делала вид, что все в порядке, рассматривая отражение в зеркале и пытаясь не выдать себя перед Мирой.
«Ты… всегда здесь?» – задала я мысленно вопрос, надеясь при этом, что божество уже покинуло мой разум.
«Нет, я пришла посмотреть, что тебя так осчастливило. Простые люди, простые радости… Оставлю тебя наедине с твоим маленьким праздником, не скучай!»
На этот раз божество ушло достаточно мягко, что меня даже удивило. Никаких неприятных ощущений, просто вдруг появилось чувство небольшого холодка где-то в затылке, и через миг все прошло. Я, медленно и очень аккуратно выдохнув, отстранилась от зеркала; зачем приходила, спрашивается? Напомнить про себя? Так про тебя и так хрен забудешь, акула ты зубастая…
– Ваше высочество, с вами все в порядке?
Обернувшись на Миру, я увидела беспокойство на ее лице и постаралась придать себе как можно более непринужденный вид.
– Да, все хорошо. Я немного нервничаю перед сегодняшним приемом. Новая роль, новые обязанности… – Я не кривила душой. Если с ролью принцессы я еще как-то смогла справляться до сегодняшнего момента, то роль защитницы веры была для меня абсолютной тайной. Хоть король и сказал вчера вечером, что моей задачей будет лишь предъявить себя (и знак на руке) публике, ну и склонить на свою сторону герцогиню Васконскую, я сомневалась, что на этом все закончится.
Стук в дверь прервал мои размышления. Мира открыла ее, приняла из рук пажа шкатулку и, затворив снова, повернулась ко мне.
В шкатулке лежала маска. Тонкие золотые нити сплетались в узорчатое полотно, чтобы на лбу сложиться в стилизованную геральдическую лилию – как забавно, мир другой, а некоторые мелочи, поди же ты, совпадают. Глазницы по верхней части были обрамлены мелкими сверкающими бриллиантами. Маска нужна была не для того, чтобы скрыть лицо, а для того, чтобы подчеркнуть его. Но зачем она вообще была нужна? Какая-то традиция? Особенности приемов в этом королевстве?
Маску надлежало крепить двумя атласными золотыми лентами, и я позволила Мире сделать это, придержав ее пальцами на лице, пока она завязывала бант поверх моих волос.
– Пора, ваше высочество. – Отступив на шаг, моя личная фея осмотрела меня с гордостью и каким-то особенным теплом в глазах, а затем присела в реверансе.
Улыбнувшись, я глубоко вдохнула, подходя к двери покоев, и, толкнув ее, решительно сделала шаг в коридор.
Ну что ж, хотела совет директоров, а получила бал с аристократами. Хрен редьки не слаще, но тут ты хотя бы имеешь какой-никакой вес. Даже будучи женщиной.
Внезапные воспоминания о том самом дне, после которого все пошло кувырком, вселили в меня легкую злость и чувство мстительного превосходства. Да этим занудам из «Вермины» даже не снилось, что теперь я могу и какими силами управляю… ну, могу управлять. В теории. Да не важно!
Я, величественно плывя по коридору, с благосклонной улыбкой взирала на сгибающиеся спины. Слуг прибавилось, часто они были одеты в чужие цвета, но это было понятно – высокие гости не могли прибыть без своего сопровождения. И ровно в тот момент, когда я уже собиралась спускаться по лестнице на первый этаж к тронному залу, меня перехватил незнакомый мне мужчина. Богато, но строго одетый, коренастый, с небольшим животиком, обтянутым темным камзолом, с приметным, изукрашенным шрамами лицом, чуть взъерошенными волосами и цепким, быстрым взглядом – он живо напомнил мне откормленного камышового кота. Вроде бы и милый пухляк, а все ж – зверь. Мужчина неглубоко поклонился, улыбаясь мне во весь рот, отчего его лицо собралось в морщинах, а шрам, пересекающий правую бровь, нос и уходящий на левую щеку, стал еще страшнее.
– Ваше высочество, вы ослепительно прекрасны сегодня. – А голос-то какой, да вам, товарищ, менестрелем надо быть, с таким-то тембром. А вот в комплиментах вы не сильны.
– Только сегодня? – Я позволила себе вздернуть бровь и пристально вглядеться в каре-желтые глаза своего внезапного собеседника. Его ресницы чуть дрогнули, потом он прищурился хитро, насмешливо, и вот неизвестный мне снова согнулся в поклоне, признавая свою оплошность: