Сироты на продажу
Сестра ходила по комнате, похлопывая малыша по спинке и стараясь его убаюкать.
— Идите, — предложила она. — Мы справимся.
У стола она остановилась и изучила висящие на стене над ним фотографии. У Бернис было всего два снимка: с мужем в день свадьбы — он сидит на стуле, а она стоит, положив руку ему на плечо, — и с Уоллисом в крестильной сорочке.
На верхней губе у Бернис выступил пот.
— Когда он уснет, можете идти, — проговорила она, стараясь отвлечь сестру. — Наверняка есть люди, которым вы гораздо нужнее.
— Я не против посидеть с мальчиками, — возразила сестра. Она обернулась к Бернис, недоуменно подняв брови: — Вы поразительно похожи на женщину с этих фотографий.
Бернис прикусила щеку изнутри.
— Да, все говорят, что мы с сестрой совсем как близнецы.
Сестра нахмурилась:
— Разве это квартира вашей сестры?
Бернис выругалась про себя и кивнула, надеясь, что посетительница не обратит внимания на ее промашку.
— Вы же говорили, что навещаете подругу.
Бернис притворно удивилась, расширив глаза.
— Я так сказала? — Она приложила руку ко лбу. изображая замешательство. — Бог ты мой, я, должно быть, брежу. После всего случившегося у меня ум за разум заходит. Я имела в виду, что навещаю сестру.
Гостья насупилась.
— Но раньше вы говорили, что ваша сестра умерла. И я пообещала послать кого-нибудь в вашу квартиру, чтобы забрали ее тело. Помните? — Она бросила взгляд на узел, о который споткнулась Бернис: он развязался, и подгузники и ночные рубашечки рассыпались по полу. — И зачем вы принесли с собой столько детских вещей, если заглянули ненадолго?
Бернис стиснула челюсти; панический трепет превратился в приступ гнева. Нужно поскорее выставить отсюда эту проныру. Где она была, когда Уоллис заболел, когда он не мог дышать? Никто не зашел, чтобы помочь Бернис. Никто тогда не стучался в ее дверь и не предлагал медикаменты или хотя бы утешение. Никто не интересовался, как она справляется с несчастьем.
— У меня есть еще одна сестра, — пробормотала Бернис, изо всех сил стараясь скрыть раздражение. — А подгузники я принесла на тот случай, если придется здесь задержаться.
На лице сестры читалось недоверие.
— Может, проверите, проснулась ли сестра? Если не возражаете, я хочу с ней поговорить. — Мальчик на руках у гостьи заснул, поэтому она положила его на шинель рядом с братом и выжидательно уставилась на Бернис.
Та молча пошла в спальню. Надо было избавиться от надоедливой бабы, но она понятия не имела, как это сделать. Она села на кровать и задумалась. Ржавые пружины скрипнули, и Бернис застыла, уверенная, что сестра все слышит. Тогда ей в голову пришла одна идея.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она.
Потом понизила голос и пробубнила:
— Я устала.
— Пришла медсестра. Она хочет с тобой поговорить.
Бернис испустила стон и произнесла низким голосом:
— Проводи ее к выходу. Я не хочу никого видеть.
— А может, попробуешь? Это тебе поможет.
— Мне не нужна помощь, — притворяясь, что плачет, ответила сама себе Бернис. — Мне нужен мой ребенок.
— Я знаю. Извини.
Она поерзала на матрасе, чтобы пружины заскрипели, словно кто-то повернулся на бок или сел в кровати, потом добавила испуганно:
— Не отдавай его, я хочу, чтобы он побыл со мной еще немного.
— Обещаю, не отдам, — уже своим голосом сказала Бернис. — Давай я соберу тебе поесть, а ты пока поспи.
Через минуту она встала, огладила вспотевшими ладонями юбку и поправила волосы, надеясь, что сестра примет ее представление за чистую монету. Если та по-прежнему будет рваться к «больной», Бернис придется выдумать новую отговорку. Идеи у нее кончились, но она не позволит отобрать у нее близнецов только потому, что какая-то медсестра любит совать нос в чужие дела.
Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Потом пятясь вышла из комнаты, тихо прикрыла за собой дверь и обернулась к сестре. К ее удивлению, та стояла опершись на кухонный стол; лицо у нее покрылось пятнами, губы посинели. Женщина хватала ртом воздух, в горле клокотало. Испуганно уставившись на Бернис, она выдавила:
— Не могу дышать. Думаю, я заболела. — Она выдвинула из-под стола стул и тяжело опустилась на него.
Бернис охватило странное сочетание облегчения и паники. Сестру больше не заботило, кто находится в спальне. Но нельзя же позволить ей умереть прямо здесь.
— Вы должны уйти, — проговорила Бернис.
Сестра поставила на стол локти и уронила голову на руки.
— Да, сейчас уйду. Но я… пожалуйста… всего несколько минут. — Она закашлялась. — Можно мне попить? Прошу вас.
Тихо чертыхаясь, Бернис взяла с полки стакан и повернулась к рукомойнику.
— Пожалуйста, дайте воды, — раздался стон позади.
Если попив сестра уберется отсюда, то Бернис будет рада оказать ей эту услугу. Конечно, жалко бедняжку: у нее явно инфлюэнца, и она может умереть. Возможно, у нее есть муж и дети. Но у Бернис и у самой забот полон рот. Еще не хватало, чтобы чужие совались в ее дела и умирали в ее квартире. Потом в голове забилась тревога. А вдруг сестра пошлет кого-то другого проведать их? Или направит похоронную команду в квартиру Ланге, и могильщики обнаружат Пию, убитую горем из-за пропажи братьев? Нетрудно будет проследить цепочку событий. Соображая, как выкрутиться, Бернис начала наливать воду в стакан и вдруг заметила на шкафчике под умывальным тазом коробку с крысиным ядом. Она перевела взгляд на полупустую чашку с чаем, стоявшую около раковины.
— У меня нет чистой воды, — сказала она. — Чай подойдет?
— Все равно, — ответила сестра. — Умоляю вас. Горло… — Она снова громко закашлялась. — Жжет.
Бернис глянула через плечо. Гостья опустила голову, пытаясь унять кашель. Виду нее был совсем больной. Бернис знала, что многие погибали через нескольких часов после контакта с зараженными инфлюэнцей; помочь такому человеку умереть — небольшой грех. Она насыпала немного крысиного яда в чай, хорошо перемешала и передала чашку сестре.
Та взяла ее дрожащими руками и осушила в один глоток.
— Спасибо, — задыхаясь, произнесла она.
— Не за что, — ответила Бернис.
Сестра, опершись на стол, встала, но тут же снова рухнула на стул.
— О боже, — выдохнула она. Широко распахнутые от ужаса глаза покраснели у век. Кожа на лице посинела. Сестра опять попыталась встать, но ноги не слушались ее, и она упала на пол. Бернис не знала, что именно послужило причиной, яд или инфекция, но убедила себя, что дело в инфлюэнце. Отрава, очевидно, не подействовала, но Бернис в любом случае не виновата. Сестре все равно умирать. Бернис поступала в интересах мальчиков — это было сейчас главным.