Сироты на продажу

Доктор сделал шаг вперед и обнял жену здоровой рукой.
— Мы с Пией уже поговорили об этом, — сказал он. — И я ей верю.
— И что? — спросила миссис Хадсон. — Что она сказала? Она знала, что мой мальчик заболел?
— Да, дорогая, но…
Миссис Хадсон с исказившимся от рыданий лицом оттолкнула мужа.
— Тогда почему ты ничего не сделал? — крикнула она. — Почему не спас его?
Доктор Хадсон прижал руку к груди. Лицо его выразило еще большее страдание.
— Это не так просто. Пия заподозрила неладное, но она не знала, в чем дело. А я ничего не обнаружил. Ты ведь видела: Лео выглядел здоровым. Иногда мы бессильны что-либо изменить, дорогая. У мальчика мог быть врожденный физический изъян, который медицина еще не научилась распознавать. Ты же знаешь: если бы я мог, я спас бы его. Я отдал бы жизнь за своего сына. — Доктор взглянул на девочек, обливаясь слезами. — За всех вас.
Лицо миссис Хадсон исказила мучительная гримаса.
— Прости меня, — всхлипнула она. — Конечно, ты не виноват. Но… я так тоскую по нему, что не знаю, как пережить эту боль. — И она закрыла лицо руками.
Доктор Хадсон привлек ее к себе и поцеловал в мокрые щеки и в лоб.
— Я знаю, дорогая. Я тоже тоскую по Лео. — Он сделал знак девочкам, они подошли, обняли родителей и горько заплакали. Пия потупилась и тихонько двинулась к двери, чтобы выскользнуть из комнаты.
— Подожди, — окликнула ее миссис Хадсон. — Не уходи.
Девочка остановилась и вонзила ногти в ладони. Ей надо было срочно уйти отсюда, чтобы закрыться у себя в комнате и дать волю слезам.
— Да, мэм?
— Извини, что сомневалась в тебе, — сказала миссис Хадсон. — Даже если ничего нельзя было сделать, ты каким-то образом почувствовала, что мой Лео заболел. Я его мать, но я… — Она запнулась. Подбородок у нее дрожал. — Хотя я его мать, я не догадалась. Теперь я понимаю, что ты только хотела помочь, и ценю это. Искренне ценю.
— Спасибо, мэм, — ответила Пия. — Мне очень жаль Лео и… жаль, что я не смогла сделать больше.
Миссис Хадсон кивнула, и новые потоки слез хлынули у нее из глаз. Потом она опять повернулась к своей скорбящей семье, а Пия вышла из гостиной, тихо закрыв за собой дверь. Она бесшумно проскользнула по коридору, но добравшись до лестницы, бегом взлетела наверх, сдерживая рыдания, пока не оказалась в своей комнате.
    
Глава двадцать вторая
Несмотря на многократные предложения доктора отнести Лео в похоронное бюро, чтобы его тело предали земле на семейном участке загородного кладбища, миссис Хадсон настаивала, чтобы тело ее единственного сына упокоилось на заднем дворе, в дальнем углу, между ее любимыми клумбами роз. Она не хотела отдавать его незнакомцам и закапывать рядом с жертвами инфлюэнцы. У других тоже бывают могилы во дворах, рассуждала она, а за последние полгода эпидемии дворы определенно становились местом погребения чаще кладбищ. Скорбящую мать не смущало, что двор их дома слишком мал. Только когда она согласилась перенести гроб в семейное захоронение по завершении третьей волны инфлюэнцы, доктор Хадсон позволил ей поступить по-своему.
Поставив на могиле статуэтку ангелочка из серванта в столовой, миссис Хадсон вернулась в спальню и оставалась там четыре дня. Пия тем временем готовила пищу, ухаживала за домом и, конечно, заботилась о девочках. Она непрестанно бегала за Маргарет и Софи, меняла подгузники Элизабет, следила, чтобы в доме не воцарился полный хаос и все были сыты, а также относила еду хозяйке, которая, несмотря на уговоры мужа, почти ничего не ела. В конце концов Пия совершенно выбилась из сил и только теперь поняла, почему миссис Хадсон понадобилась помощница.
Через пять дней хозяйка наконец вышла из своей комнаты — в криво надетой юбке и со спутанными прядями немытых волос, выбивающимися из неряшливого пучка. На исхудалом лице четко обозначались скулы, а кожа казалась тонкой, как рисовая бумага. Точно призрак, миссис Хадсон проскользнула в дверь игровой комнаты, и девочки с восторженными криками и распростертыми объятиями бросились к матери. Та с усталой улыбкой присела и стала осыпать поцелуями их лбы и щеки, а дочери наперебой говорили с ней.
— Тебе уже лучше, мамочка? — спросила Маргарет.
Миссис Хадсон погладила старшую дочь по щеке.
— Да, дорогая. Я грущу, но чувствую себя лучше.
— Я скучала по тебе, — призналась Маргарет.
— И я по тебе, — ответила миссис Хадсон.
— Ты уже поправилась? — поинтересовалась Софи. Миссис Хадсон кивнула.
— Да, дочка, почти.
Элизабет полезла на колени к матери и чуть не опрокинула ослабевшую женщину.
Пия поспешила на помощь.
— Подожди, малышка, — сказала она, подхватив младшую из своих воспитанниц на руки.
Миссис Хадсон устроилась на стуле и похлопала по коленям.
— Идите сюда, мои дорогие, — позвала она дочерей.
Пия посадила к ней Элизабет и отошла, чтобы старшие девочки могли приблизиться к матери. Миссис Хадсон крепко обняла Элизабет, зарывшись носом в ее пушистые волосики, а Маргарет и Софи положили головы на юбку матери.
— Вам что-нибудь принести, мэм? — предложила Пия. — Горячего чаю с медом, немного поесть?
Миссис Хадсон взглянула на нее, продолжая гладить Элизабет по голове.
— Я бы не отказалась от горячего чаю. Спасибо, Пия.
— Замечательно, мэм, — ответила нянька. — Вы спуститесь в кухню или принести вам сюда?
— Спущусь, — сказала миссис Хадсон. — Приготовь, пожалуйста, закуски для девочек. Фруктовые кексы или курагу.
— Конечно. — Пия направилась к двери.
— Пия, — окликнула ее миссис Хадсон.
— Да, мэм?
— Не знаю, что бы мы без тебя делали. Спасибо.
У Пии порозовели щеки.
— Рада, что могу быть полезной.
В этот миг раздался звонок в дверь, миссис Хадсон вздрогнула и, расширив глаза, встала.
— Кто это может быть? — спросила она. — Ты не снимала объявление, что мы никого не принимаем?
— Нет, мэм, — покачала головой Пия. — Может, ветер сорвал? Я посмотрю, кто там, и отделаюсь от посетителей.
— Будь добра, — попросила миссис Хадсон. — Я не хочу никого видеть в своем доме.
Пия поспешила по коридору и вниз по лестнице. Что за люди — ведь написано, что приема нет, не говоря уже о ленточке из крепа. Только отпетый грубиян или безнадежный глупец решится нарушить покой скорбящих. Звонок раздавался снова и снова, с каждым разом все длиннее и настойчивее. Подскочив к входной двери, Пия отодвинула занавеску на окне, готовая высказать свое возмущение незнакомцу. Но увидев визитера, она ахнула и отшатнулась.