Тридцать монет на сундук Мертвеца и тринадцать зомби в придачу

Хотя о чем это я? Может, кто-то очень прозорливый на всю семью на десять поколений вперед землю выкупил?
Или мой клиент из эльфов. Или фейри.
Судя по тому, что я иногда все-таки невольно замечала, зомби из этих рас получались даже симпатичные. С ушками. Или крылышками. Кстати, интересно, а почему после смерти крылья фейри перестают быть призрачными? Висят тряпкой за спиной, и только.
Даже черви их не едят.
Ладно, хватит философии, пора приниматься за дело.
Приказав Хэнку быть начеку, я расчехлила лопату и начала копать. Все-таки в тот самый первый практикум ныне покойный Жинно хорохорился. Лопата у некроманта не должна быть новой. Она должна быть особенной. Такой, чтобы земля легко поддавалась даже в самые лютые холода. Мне было страшно представить, сколько бы я ковыряла мерзлую землю, если бы мой инструмент не был заговорен. Я уж не знаю, кого именно дедушка нанимал для этого дела, но заговор держался до сих пор. И пусть моя лопата не была красивой, зато копала быстро, входя в промерзшую землю, как в масло.
Горка возле могилы росла, птички не пели, белки не свистели, зомби молчали.
А я копала.
За многие годы я наловчилась делать это быстро и аккуратно, и мой теплый плащ оставался безупречно чистым, только сапоги немного запылились. Ничего, Хильда ототрет.
Когда лопата стукнула по деревянной крышке гроба, я бросила ее возле могилы, приказала Хэнку помочь мне выбраться из ямы и сосредоточилась. Опыт показал, что крышку гроба свежепроснувшийся зомби отковыряет самостоятельно, так кто я такая, чтобы лишать его этого удовольствия?
Протянув руку над вырытой могилой, я закрыла глаза, пропуская через себя дар. Я знала, что вокруг моей руки возникло зеленое свечение, чувствовала легкие укусы морозного ветра на щеках, а еще — как в мертвом теле, пока еще мной не видимом, начинает теплиться не-жизнь.
У каждого живого существа этого мира есть характер. А зомби — все одинаковые. Я не возвращаю душу в тело, я заставляю тело двигаться в угоду моими желаниям. Лишь единицы (которых я потом делаю своими слугами) не-мертвых помнят хоть что-то, кроме обстоятельств собственной жизни.
Лишь избранные обладают некоторым подобием характера. И таких я забираю себе.
Можно сказать, коллекционирую.
Холодные пальцы заскребли по крышке гроба, затем дерево поддалось, и из могилы вылез мой клиент. Свеженький совсем, черви еще даже до глаз не добрались. И да, это был эльф. Темный.
Неуклюже выкарабкавшись из могилы, он встал напротив меня, слегка склонив голову набок. Перед смертью мужика хорошо обработали: причесали, облачили в какой-то шикарный камзол, да еще и ожерелий на шею навесили, и теперь при каждом движении он гремел, как закованный в цепи раб.
Хотя он и был рабом. Моим.
Жаль, что я давно перестала получать удовольствие по этому поводу.
— Ну? Будем молчать? — зевнув, спросила я. — Давай рассказывай, как тебя убили. Ты же, получается, был случайным свидетелем?
Но вместо ответа зомби внезапно бухнулся на колени и прохрипел:
— Пожалуйста… не возвращайте меня назад!
Я ошалело посмотрела сначала на него, а потом на Хэнка.
Ничего себе! Такого в моей практике еще не было! Какого демона не-мертвое создание, подчиняющееся моей воле, не ответило на вопрос своей госпожи?
Никто еще так не делал. Никто!
— Э-э-э… а ты точно мертвый? — тупо спросила я.
А потом вспомнила, что я лично его только что подняла. Мой дар некроманта не сработал бы на живом существе.
И что все это значит?
Схватив лопату, я сначала воинственно взяла ее наперевес, а потом вспомнила, что я, вообще-то, некромант, а не боевой маг, и спряталась за спиной Хэнка. Мой верный слуга поправил глаз и приосанился.
Интересный у меня допрос намечается…
Зомби застыл, будто ошалев от моей реакции. Он точно мертвый-то? Если свидетель убийства — могли и живым закопать. С другой стороны, присмотревшись, я обнаружила на шее несчастного след от удавки.
Точно мертвый.
— Ты что такое? — растерянно спросила я у эльфа.
Он поднялся на ноги и снова склонил голову набок. И все. Я не поняла, какого демона он не отвечает на мои вопросы!
— Эй! — я разозлилась. — Ты совсем обнаглел?
— Да, — внезапно ответил он, а я чуть не села в сугроб от удивления.
Перехватив лопату, я вышла из-за спины Хэнка и воткнула свой инструмент в горку земли и снега, образовавшейся после раскопки.
Наглые зомби мне еще не попадались.
— Ты мертвый? — на всякий случай уточнила я.
— Да, — снова коротко ответил эльф.
— А чего на вопросы не отвечаешь?
— Не возвращайте меня назад! — прохрипел он и упал на колени. Опять.
Тьфу, ты! Но теперь я, кажется, поняла, в чем тут дело.
— Хэнк, держать! — приказала я слуге.
Мой бугай с радостью подчинился. С совершенно неожиданной (для других, а не для меня) ловкостью, он бросился вперед и скрутил собрата по несчастью, заставив его сначала встать, а потом заломил ему руки, и темный эльф выгнулся мне навстречу совершенно беспомощный.
Мертвое тело не знает усталости, но, слава Высшему, клиент особо не трепыхался.
Значит, глупые ему убийцы попались. А точнее — не до конца предусмотрительные.
Осторожно приблизившись к скрученному эльфу, я начала перебирать ожерелья у него на шее. Так, это не то, это тоже не то, а вот это… да. Это оно.
Аккуратно потянув, я сняла с несчастного простенькую бронзовую цепочку с подвеской в виде обезьяны, выполненной из лазурита. А вот были бы убийцы умней — просто сожгли бы тело, а не навешивали на труп амулет молчания.
Они думают, в сыскных конторах только тупые работают, что ли?
— Ну и как? Легче? — спросила я.
Эльф не ответил. Но в этом была уже моя вина. Нашла, кому подобные вопросы задавать. Зомби не может быть тяжелее или легче. Не может быть больно.
Только страшно, и то — это всего лишь отголоски памяти о прошедшей жизни.
— Кто тебя убил? — задала я четкий вопрос.
— Золотой, — с готовностью ответил эльф.
Нет, с Золотым связываться я не буду. Да и начальник мой не будет. Этот парень на особом счету в Гильдии Убийц, а войну развязывать ради какого-то несчастного эльфа…
— Кто заказал?
— Господин Зак Жинтей. Я видел, как он сбрасывает с балкона свою жену.
А вот это уже хлеб. Господин Зак Жинтей, насколько я помню, профессиональный вдовец. И, кажется, в этот раз он попался…