Желание

– А что именно ты смотрел на Ю-Тубе? Кулинарное шоу Гордона Рэмзи?
– Мы, британцы, должны держаться вместе. – Он настороженно смотрит на меня. – А что? Сэндвич невкусный?
– Напротив, он великолепен. – Я откусываю еще один кусок и едва не стону от восторга. – Возможно, это самая вкусная вещь, которую я ела с тех пор, как… – Я осекаюсь, вдруг осознав, что собиралась сказать. – С тех пор, как погибла моя мать.
Видимо, Хадсон это понимает и потому оставляет эту тему. И, прислонившись к стене, кивком указывает на экран.
– Это одна из моих любимых частей.
– Из-за снега? – спрашиваю я, потому что очень, очень давно не видела этот фильм.
Он холодно смотрит на меня.
– Да, потому что в моей жизни это такое редкое явление, что я испытываю потребность наслаждаться им, наблюдая его на экране.
– Надо же. – Я гримасничаю. – Кто помочился в твой стаканчик с кровью?
Какое-то время он пристально глядит на меня, затем говорит:
– Я понятия не имею, что это может значить. И я уверен, что не хочу этого знать.
– Это просто такое смешное выражение. Знаешь, когда кто-то злится на людей без причины, ему говорят: «Кто помочился в твои кукурузные хлопья?» Но ты не ешь кукурузных хлопьев, так что… – Я вздыхаю. – Я только порчу все, не так ли?
– Ну, может быть, чуть-чуть. – Он качает головой. – Люди такие странные.
– Извини, но то же самое можно сказать и о вампирах.
Он делает вид, будто оскорблен в лучших чувствах.
– Вампиры совершенно нормальны, чего и вам желаем.
– Ага, как же. Как будто мы только что не побывали у вампирши, которая сливала в ведра кровь людей. А теперь ты собираешься доставать меня из-за того, что я неудачно выразилась?
– Да, сливание крови – это жуть. – Он содрогается. – Сам я предпочитаю пить из… – Он застывает, как будто он только что осознал, что он говорит и кому. И изображает очень, очень, очень большой интерес к тому, что происходит на экране.
Ну нет, я не позволю ему так легко отделаться, тем более что вампиров чертовски трудно заставить говорить о том, чем они питаются… во всяком случае, это всегда было трудно для меня.
– Значит, тебе нравится пить кровь… непосредственно?
Он смотрит на меня, как будто думает о том, что стоит, а чего не стоит мне говорить, затем пожимает плечами.
– Тебе же нравится есть горячую пищу, не так ли?
– А, ну да. Конечно. – До меня не доходит, что я глажу чувствительную кожу своего горла, пока я не замечаю, что Хадсон смотрит на мои пальцы взглядом, который не имеет никакого отношения к еде и в котором читается нечто такое, о чем мы оба не говорим. Совсем.
Этот взгляд заставляет меня заерзать, и на секунду у меня мелькает мысль: интересно, каково это – почувствовать его клыки на моей коже? Я смущаюсь, избегаю смотреть на него и стараюсь выкинуть эти мысли из головы.
Следующие несколько минут мы молча смотрим фильм, но теперь в воздухе разлито напряжение, наводящее меня на разные мысли – включая мысль о том, что мы с Хадсоном сопряжены.
Но также о том, что прежде я была сопряжена с Джексоном.
От одной этой мысли я смущенно ежусь.
– В чем дело? – спрашивает Хадсон.
Поскольку я не готова сказать ему, что только что долго представляла себе его клыки на моем горле, я говорю о второй вещи, которую никак не могу выбросить из головы, как бы ни старалась.
– Я не могу поверить, что мои родители заключили сделку с Кровопускательницей. Что они могли ей сказать? «Конечно, о чем речь, сопрягите мою нерожденную дочь с вампиром. Если я получу то, чего хочу, то я «за». Что в этом такого». – Я пожимаю плечами. – Это должно было их остановить. И они даже не потрудились рассказать мне обо всем. Они просто…
Я замолкаю, потому что закончить эту фразу можно, только сказав, что они погибли до того, как сообщили мне… то есть если они вообще собирались это делать.
– Ты злишься? – тихо спрашивает Хадсон.
– Не знаю. Я… – Я вздыхаю, затем зарываюсь пальцами в свои все еще влажные кудри. – Я просто устала. Очень устала. Какой смысл злиться на них? Они мертвы, и мои нынешние чувства не могут изменить этот факт, так что… – Я делаю долгий выдох. – Я просто очень хочу знать, о чем они думали. Почему они считали, что можно вот так лишить меня права выбора?
– В этом-то и дело, не так ли? Они не лишали тебя права выбора. – Он берет ноутбук и ставит фильм на паузу, после чего опять поворачивается ко мне. – Во всяком случае, я уверен, что они смотрели на это иначе.
– Они выбрали мне пару…
– Да, но это бы не сработало, если бы ты не была готова это воспринять. Они бы могли использовать всю магию, которая есть в мире, но если бы ты не захотела Джексона, из этого бы ничего не вышло. Ты выбрала его, поэтому он и стал твоей парой. Они были частью нашего мира. Они знали, как это работает. В худшем случае – или в лучшем случае, это зависит от точки зрения – ты должна была познакомиться с Джексоном, влюбиться в него, выбрать его и только затем узнать, что он твоя пара. Если бы ты не выбрала его, ни ты, ни он ничего бы не узнали. Вероятно, они считали, что это беспроигрышная ситуация, что в ней выигрывают все.
Я обдумываю его слова, пока не прихожу к выводу, что он может быть прав. А если он неправ, то я притворюсь перед самим собой, что он прав, потому что мне нельзя злиться на моих родителей, ведь сейчас на меня столько всего навалилось, столько событий, столько чувств. Но, проигрывая его слова в своей голове, я невольно осознаю еще одну вещь.
– Это случилось и с нами? – непроизвольно вырывается у меня. – Ты выбрал меня?
Едва я произношу эти слова, как мне становится так неловко, что я хочу заползти под кровать. Я смотрю на замерший экран, затаив дыхание и ожидая его реакции.
Что еще хуже, Хадсон отвечает не сразу. Но он не смотрит на ноутбук. Он смотрит на меня – и я чувствую на себе его тяжелый взгляд, хотя не смею даже взглянуть на него.
Молчание становится все более и более неловким, но он по-прежнему не отвечает. И продолжает за мной наблюдать. Это ужасно, я больше не могу это терпеть и, повернувшись, готовлюсь сказать ему, чтобы он забыл мои слова.
Но когда наши взгляды встречаются, он чуть заметно улыбается и говорит:
– Как я могу не хотеть быть сопряженным с моим лучшим другом? Я знал, что ты невероятна, с самого первого дня нашего знакомства.
Боже. Облегчение, охватившее меня, столь огромно, что еще немного – и у меня начнет кружиться голова. Что в каком-то смысле нелепо, совершенно нелепо. Но мне все равно, потому что я не чувствую себя униженной. А также потому что…
Хадсон выбрал меня на том поле. Он выбрал меня на той поляне. И это важно.