Желание

Но я им это спустила, и теперь Хадсона могут выгнать из школы из-за меня.
У меня пресекается дыхание. Если Хадсона исключат, он лишится той защиты, которую ему дает Кэтмир, а значит, его арестуют и посадят в ту ужасную тюрьму.
К тому времени, когда я наконец вижу Мэйси и Гвен, я готова впасть в истерику. Я уже несколько часов ничего не слышала ни от одного из братьев Вега – хотя в других обстоятельствах в этом не было бы ничего необычного. Но ведь я несколько раз писала им обоим, что я волнуюсь и хочу удостовериться, что с ними все нормально. Однако ни тот ни другой мне не ответил.
– С ними все в порядке, – говорит мне Мэйси, пока мы идем в нашу комнату, но тон у нее какой-то странный, словно что-то не так. – Наверное, они все еще сидят в кабинете отца вместе с несколькими другими учениками. Рано или поздно он их отпустит.
– А почему другие ученики тоже там? Ты имеешь в виду волков? – Я знаю, что в моем тоне звучит недоумение, но это потому, что я и впрямь недоумеваю. Ведь я понятия не имею, что тут творится.
Гвен и Мэйси переглядываются.
– Ты что, ничего не слышала?
– Не слышала о чем?
– Кое-что случилось в обед до этой стычки между Хадсоном и человековолками. В кафетерии.
У меня холодеет кровь.
– Что произошло?
– В самом начале обеда вампиры сцепились с ведьмами и ведьмаками.
– Вампиры? Ты хочешь сказать, Орден? – спрашиваю я, пытаясь понять, что к чему. – Но как такое может быть? Я видела Луку и Мекая, когда Хадсон дрался с волками. И они не выглядели так, будто только что побывали в потасовке.
– Это были не члены Ордена, а шайка вампиров из десятого и одиннадцатого классов – думаю, с большинством из них ты не знакома. – Я еще никогда не видела, чтобы Мэйси была так потрясена. – Один из них схватил Симону и начал пить ее кровь прямо посреди кафетерия. По-моему, он хотел убить ее.
– О боже. – Меня охватывает ужас. – О боже. Симона в порядке? – Неудивительно, что дядя Финн был так взбешен тем, что произошло между Хадсоном и теми человековолками.
– Да, с ней все нормально, – отвечает Гвен, но что-то в ее голосе заставляет меня лишний раз уточнить.
– Ты уверена?
– Один из других вампиров схватил Гвен, – тихо говорит Мэйси. – И едва не укусил ее.
– Он не успел, – с яростью добавляет Гвен. – Мэйси и Иден надрали ему задницу, а потом схватились еще с шестью или семью вампирами.
– С помощью нескольких других ведьм и драконов.
– О боже, – повторяю я, хотя и понимаю, что это звучит, как заевшая пластинка. – В чем тут дело? Что происходит? Сейчас что, полнолуние?
Я смотрю в окно, на закат, но сегодня луна растущая. Так что предлог, с помощью которого человековолки норовят оправдать все, что они творят, не прокатит.
– Это было так чудно, – продолжает Мэйси, когда мы доводим Гвен до ее двери и идем дальше по коридору к нашей. – Все было нормально, и вдруг бац – и они напали на нас. И не на кого-то одного, как случилось с Хадсоном. Они накинулись сразу на шестерых или семерых ведьм и ведьмаков. Мы не смогли отбиться от всех – так один из них и укусил Симону. И Кэма.
– Кэма? Твоего бывшего бойфренда? – спрашиваю я, не веря своим ушам.
– Да. И после всего того, что произошло на поле во время Испытания, я хочу сказать одно: что посеешь, то и пожнешь. Но вампиры все равно не имеют права творить с нами все, что захотят.
– Как и человековолки, – добавляю я, думая о тех троих, которые напали на Хадсона. И о том, что бы могло случиться, если бы они нацелились на кого-то еще.
– Ты думаешь, волки услышали, что произошло в кафетерии, и решили повеселиться, пока твой отец занят другим? – спрашивает Мэйси, когда мы доходим до нашей комнаты.
– Я думаю, что такая теория имеет право на существование. После Испытания они вели себя совершенно несносно и по отношению к Хадсону, и по отношению ко мне. – Вообще-то я удивлена, что бывшая стая Коула так долго ждала, прежде чем ударить.
– Ты хочешь сказать – после того, как ты надрала задницу их вожаку? – Мэйси роняет свой рюкзак на пол рядом со своей кроватью и подходит к холодильнику за мороженым с шоколадной крошкой.
– Я не хотела выражаться таким образом, но да, что-то в этом духе.
– Почему это ты не хотела? – спрашивает она, открыв упаковку с мороженым и протягивая его мне. – Ведь именно это и произошло.
– Потому что тогда надрали задницу и мне самой, – отвечаю я. – Пару раз.
– Ты же сражалась в одиночку. Это чудо, что ты не погибла, и мы все это знаем. – Она садится на свое излюбленное место в изножье моей кровати.
– Хоть я и не погибла, я точно свихнусь, если в ближайшее время мне не напишет либо Хадсон, либо Джексон. – Я достаю свой телефон и в который раз за последний час проверяю, нет ли новых сообщений. Я обнаруживаю пару сообщений от Мекая и Флинта, в которых они одновременно интересуются, как я, и пытаются что-то разузнать. А также сообщение от Иден, в котором она призывает меня быть осторожной.
Я пишу ей сочувственный ответ, затем отвечаю Мекаю и Флинту, сообщая, что знаю не больше, чем они – что чрезвычайно досадно, поскольку сейчас я ем мороженое с шоколадной крошкой с дочерью директора нашей школы, который удерживает в своем кабинете мою нынешнюю пару и бывшую пару.
Если учесть, что случилось с Коулом, когда дядя Финн так рассвирепел в прошлый раз, то мне точно не удастся заснуть, пока я не удостоверюсь, что Хадсон и Джексон не проваливаются сейчас в какой-то портал, ведущий в Техас, чтобы присоединиться к этому гребаному человековолку.
 
Глава 41. C’est la vamp
В три часа посреди долгой и нервной ночи у меня наконец гудит телефон. В обычных обстоятельствах я бы ничего не услышала, но сейчас я все равно не сплю.
Хадсон: Прости
Хадсон: Фостер отобрал у нас телефоны
Я с колотящимся сердцем сажусь на кровати, сжимая в руках телефон. На секунду у меня пресекается дыхание, меня захлестывает облегчение, и я спрашиваю себя: в чем же дело? Я всю ночь ухитрялась избегать панической атаки, так почему эта атака начинается у меня сейчас, когда я знаю, что он в порядке?
Может, это потому, что спало напряжение? Или из-за страха перед чем-то таким, о чем никто не хочет думать, чего никто не хочет признавать?
Я ставлю ноги на пол, чтобы почувствовать под ними прохладные половицы. Это не трава, но здесь, на Аляске, сойдет и это. Я делаю несколько вдохов и выдохов, считаю от двадцати до одного и сосредотачиваюсь на холоде, проникающем в мои ступни.
И едва не плачу от облегчения, когда паника вдруг проходит почти так же легко, как пришла. Либо это была слабая паническая атака, либо я наконец научилась справляться с такими вещами. В любом случае я довольна.