Желание

Я начинаю думать, что объяснений «на озере» будет недостаточно, чтобы отыскать дом Фейлии, но когда мы видим это самое озеро, оказывается, что проблема не в этом.
Это скорее пруд, а не озеро, так что на его северном краю всего две постройки. Одна представляет собой сарайчик, такой хлипкий, что кажется, его сдует любой ветер, а другая – дом, построенный вокруг одной из самых больших секвой, которые я когда-либо видела.
В городе я видела магазин и мастерскую, занимающие первые двадцать футов большой секвойи диаметром, наверное, футов девяносто. Это дерево, вероятно, не меньше, а может, и больше, но дом построен вокруг него, а не в нем.
Ствол несколько раз обвивает лестница, заканчивающаяся, наверное, на высоте около ста пятидесяти футов. Но и это еще не самое интересное. По всей длине лестницы возведены платформы с крышами, они окружают дерево со всех сторон, но не врезаются в него.
– Я никогда не видела ничего подобного, – говорит Иден. – Это великолепно.
– И это было построено давно, – замечает Мекай. – Кто бы мог подумать, что такое ноу-хау имелось у здешних строителей сотни лет назад? И что они так беспокоились об этом дереве, что проделали столько дополнительной работы? Ведь в те времена никто не думал об окружающей среде.
Я хочу сказать, что не стоит так обобщать, но тут вспоминаю, с кем я говорю. С теми, кто живет давно – и кто хорошо знает, какой была жизнь двести лет назад… а может быть, и больше.
– Это из-за магии земли, – напоминаю я им. – Если ты настолько связан с землей, ты не станешь наносить вред окружающей среде.
– Может, и так, но с этим деревом определенно что-то не так, – говорит Лука. – Вы видите, как оно отличается от других? Только посмотрите на эти язвы на его коре.
– Дело не в доме, но да, это дерево больно, – соглашается Хадсон.
Мы смотрим вверх, на облезлые ветви в верхней четверти секвойи. Да, она больна.
– Как вы думаете, что с ней? – спрашиваю я, когда мы подходим ближе.
Похоже, когда-то этот дом был красив, когда-то его любили. Перила лестницы покрыты великолепной резьбой, а возле подножия дерева имеется огороженный сад, который в лучшие времена, должно быть, представлял собой чудесное зрелище. Здешние розы одичали и разрослись, покрыв один берег пруда, но видно, что когда-то они занимали только круглый участок рядом с секвойей.
Глядя на эти заросли, я вспоминаю сказку «Спящая красавица», которую мне в детстве читала мама. Там говорилось, что после того, как принцесса Аврора уколола палец веретеном и заснула, вместе с ней заснул и весь замок. А растения продолжали расти, пока не окружили его целиком. Все ждало, пока Аврора проснется.
И здесь все выглядит так же. Как будто все здесь ждало так долго, что потеряло надежду и начало медленно умирать, притом давным-давно.
Это одно из самых грустных зрелищ, которые я когда-либо видела.
– Ну и как же мы это сделаем? – спрашивает Лука. – Просто постучимся и спросим, не ее ли муж выковал неразбиваемые кандалы Неубиваемого Зверя? И поинтересуемся, как их можно разбить?
– Какой духоподъемный оптимизм, – говорит Флинт и нежно толкает его плечом.
– Вообще-то нам следовало бы обмозговать это заранее. – Я делаю паузу, чтобы подумать. – Если Фейлия и впрямь так подавлена, как говорит Оля, то полагаю, будет лучше, если мы станем говорить прямо. Ей не нужны новые переживания.
– Пожалуй, – соглашается Иден. – И, возможно, нам не стоит являться к ней всей толпой. Это может ее напугать.
– Она же великанша, – возражает Мекай. – Наверняка она могла бы разорвать нас на куски, если бы захотела.
– Верно. Тогда нам, возможно, следовало бы сходить за Джексоном и Мэйси.
– Знаешь, я был совершенно не готов к размерам этих великанов, – говорит Флинт, когда мы ступаем на цементную дорожку, которая когда-то была ухоженной, а сейчас потрескалась и заросла сорняками. – Единственным великаном, которого я видел до нашего визита сюда, был Дэймасен, и по сравнению с большинством местных он просто малявка.
– Да, – соглашается Лука. – Я ожидал, что в них будет семь или восемь футов росту, но все тут такие огромные! Сегодня я видел одного малого ростом футов в двадцать.
– Неудивительно, что им приходится жить здесь, – замечает Иден. – Мы думали, что у нас проблемы, раз нам приходится скрывать свое существование от обыкновенных людей, но здешние великаны не смогли бы спрятаться от них ни при каких обстоятельствах. Это так несправедливо.
– Надеюсь, что она не злая, – шепчу я, когда мы наконец доходим до подножия лестницы. Но прежде чем мы начинаем карабкаться на первую ступеньку в нескольких футах над землей, до нас доносится плач.
 
Глава 59. Оставьте меня
– Судя по ее плачу, у нее сейчас разбивается сердце, – шепчет Иден, и видно, что нашей крутой драконше не по себе.
– Нет, – возражаю я. – Судя по ее плачу, ее сердце уже разбито, и притом очень, очень давно.
Мне хорошо знаком этот звук.
– Он доносится сверху? – спрашивает Мекай, пытаясь запрыгнуть на первую ступеньку.
Но едва его нога касается ее, лестница передвигается на несколько ярдов вверх.
– Это еще что? – восклицает Иден, и мы все переглядываемся.
– Понятия не имею, – отвечает Мекай, когда через несколько секунд лестница опускается и занимает свое прежнее положение.
Затем такую же попытку делает Лука, и лестница опять уходит вверх, только на этот раз вместе с ней уходят и перила – вместе с вырезанными на них изображениями женщины и двоих детей.
Вот женщина и дети плавают в пруду. Вот они ухаживают за розами. Вот они добывают драгоценные камни для украшений. Вот они пекут печенье. И так далее, и тому подобное… и на каждом из этих изображений фигурки убегают от нас.
– Какого черта? – спрашивает ошеломленный Флинт.
– Не знаю, – отвечаю я и подхожу к дереву, чтобы положить руку на его ствол.
Я готовлюсь прибегнуть к магии земли, чтобы разобраться, что к чему, но, коснувшись ствола, понимаю, что в ней нет нужды. Это дерево буквально кричит.
– Оно чувствует то же, что и она, – шепчу я. – Оно тонет в ее чувствах.
– А что с ней не так? – спрашивает Иден, но, судя по ее тону, ей не очень-то хочется узнать ответ на этот вопрос.
– Она уже очень давно тоскует по своей паре, – тихо и мрачно отвечает Хадсон, и я ощущаю тревогу.
Не на это ли я обрекаю Джексона, коль скоро узы нашего сопряжения были разорваны? Не это ли случится со мной, если Хадсона посадят в тюрьму, а я не отправлюсь туда вместе с ним?
В любом случае это ужасно. Это сокрушает душу.
– Возможно, нам лучше уйти, – говорю я, отойдя от дерева. Мне не по себе.