Золотко в космосе, или #держи_ведьму

«Да, люблю», — признался он.
Сложно утаить что-либо от того, благодаря кому существуешь. Ярослав считывал Габриэля, как самого себя.
«Если бы я не знал, что ты сейчас не можешь лгать, не поверил бы. Еще скажи — влюбился с первого взгляда», — фыркнул Яр.
«Может быть и с первого».
Если бы Габриэль мог, он бы зажмурился, смакуя воспоминание — растрепанная, исцарапанная девчонка в убогом сером платье стандартного покроя выглядела как королева с золотой короной на прекрасной голове. В зеленых глазах полыхал непримиримый огонь, и она излучала такой коктейль эмоций и силы, что Гэб, повидавший самых первых красавиц своего мира, самых богатых и холеных, на миг задохнулся от восхищения.
«Моя», — сказал он себе в тот миг.
Ему был неважен ее статус и профессия, неважно, кто она и откуда, неважно даже то, что Василиса оказалась потомком враждебных сил и ненавидела как его самого, так и весь его род.
Он знал, что это — не ее чувства. Знал, что она, ослепленная еще до рождения, просто не видит его и не сможет увидеть, пока не преодолеет подаренное ее роду благословение, точнее, проклятие драконидов.
«А если она уже вышла там замуж? — спросил Ярослав. — Что ты будешь делать?».
«Не вышла, я знаю».
«Откуда?».
«Просто знаю, поверь. Я не могу сказать, откуда. Пока не понимаю, откуда эта уверенность. Но я знаю, что кольцо Судьбы к ней вернулось, а значит, у меня есть шанс».
«Шанс! — проворчал Яр. — У тебя ничего и нет, кроме шанса. Ни тела, ни жизни. Ты — лишь мой сон. Проснусь, и ты перестанешь существовать».
«Не перестану, ты знаешь. Пока я привязан к малому якорю, я жив. Пока я мыслю, я существую».
А когда Ярослав пребывал в фазе глубокого сна или слишком вовлечен в события яви и не впускал его в свои мысли, Габриэль сам себе становился собеседником.
Но, чем больше отдалялся от Земли звездолет, набирая разгон перед гиперпрыжком, тем настойчивее казалось Габриэлю, что к нему в собеседники напрашивается еще кто-то, какое-то невообразимое существо. То самое, чье внимание к Ярославу и собственной персоне Габриэль ощущал непрерывно.
Прорыв в его разум случился, когда Ярослава и всех землян упаковали в анабиозные камеры, погрузив в сны без сновидений. В анабиоз ушла и большая часть экипажа драконидов, и Габриэль остался один, если не считать «аварийную бригаду» космолетчиков и капитана.
 
Дежурный навигатор и капитан и не догадывались, что на борту есть неучтенный пассажир, если так можно назвать бесплотную душу. А Габриэль осмелел настолько, что решил проконтролировать, что происходит в анабиозных отсеках. Не случилось бы что с Ярославом, его единственной надеждой на воскрешение.
Видимо, Габриэлю, пустившемуся в немыслимую, космических масштабов авантюру, в опасные игры со смертью, улыбнулась фортуна, или даже она спасовала перед его бесстрашной наглостью.
Как бы то ни было, ему повезло. Миниатюрный кластер, клопом впаявшийся в кожу землянина, отвалился сам собой за сутки до «консервации» землян и членов экипажа. Не случись этого, Гэбу второй раз грозила бы смерть. Он не знал, сможет ли существовать даже в таком эфемерном состоянии без поддержки Яра, не повредится ли кластер замораживающей жидкостью.
Теперь было ясно, что сможет.
Тесный контакт с донором уже не был нужен, чтобы сохранить устойчивую жизнеподобную структуру. Гэб даже мог отдаляться от «якоря» и путешествовать по кораблю, подобно тому, как призрак его деда Бера шнырял по острову и вокруг него. Наблюдать за драконидами, проникать в незащищенные секторы. К его досаде, таких оказалось немного, в основном, коридоры и помещения общего пользования. И каюта Яра, где среди его личных вещей оказался упакован и мини-кластер, замаскированный под амулет.
И ведь никаких блокирующих механизмов, никаких электромагнитных импульсов Гэб не мог обнаружить. Его просто не пускало силовое поле непонятной природы. В том числе ему не дали проверить состояние девушек с Земли. Ему к ним даже близко не позволили подойти, охраняя не хуже евнухов в султанском дворце.
Все изменилось, когда корабль разогнался до немыслимой скорости и преодолел сверхсветовой барьер. В момент перехода из одного состояния вселенной в другое Гэб находился рядом с капсулой, где мертвым сном спал Ярослав.
Ему повезло, что духи не обладают органами зрения, как впрочем, и любыми другими, потому исчезновения света и мира за бортом Гэб не заметил, как и других спецэффектов, сопровождавших гиперпрыжок. Как и того, что корабль целиком, вместе со всем живым и мертвым содержимым, стал призраком.
Но еще больше ему повезло, что он — чистокровный репти.
«Ну здравствуй, потомок, — прозвучало в том безвидном сверхсветовом мире, где он оказался. — Наконец-то мы остались наедине и можем поговорить».
    
18
Это был мой первый светский выход в люди, точнее, в дракониды. Хотя, конечно, я уже не раз встречалась и даже беседовала с членами экипажа, но это были чисто деловые встречи — на медосмотрах, экскурсиях и тренировках. А вот в быту и на торжественных приемах я их не наблюдала ни разу. А тут — целый официальный ужин со всем экипажем, если не считать тех, кто нес вахту на жизненно важных узлах.
Подготовкой к торжеству занималась моя… хм… адьютантша, обладавшая познаниями и в искусстве макияжа. Ее стараниями я превратилась в нежную куклу с огромными зелеными глазами, с уложенными как нимб золотистыми волосами. Их еще и покрыли сверкающей пудрой, чтобы подчеркнуть цвет хозяйского «Золотого дома».
Вечернее облегающее платье с рисунком мелких чешуек было тоже, разумеется, бело-золотым, и я в нем походила на змею. И настроение было тоже змеиное. Очень хотелось шипеть, капать ядом и кусаться.
Может быть, это реакция на чешуйчатое кольцо, которое вдруг проявилось на безымянном пальце в виде слабой татуировки, вполне явственной, так что его пришлось замазать тональным кремом?
Аррадор зашел за мной не с пустыми руками, а преподнес очередное золотое ожерелье, полагающееся аль-дэй по статусу. На мое брезгливое фырканье драконид лишь усмехнулся:
— Следование формальным правилам входит в наше соглашение, Василиса.
Пришлось надеть ошейник, предварительно призвав все силы сопротивления, то есть, защиты. К моему удивлению, никаких негативных эмоций или подчиняющего воздействия не ощущалось.
— Я тоже выполняю свою часть договора, — улыбнулся золотоглазый и рывком притянул меня почти вплотную к своему мощному телу, обтянутому бело-золотым мундиром из такой же ткани, как мое платье, искрившийся как новогодняя игрушка, но без чешуйчатого рисунка.
Я отпрянула, но аль-тар успел потереться носом о мою щеку, вдыхая запах адской смеси кремов и масел, которыми меня натерли после омовения и массажа. Да чтоб его аллергия стукнула!