Битва свадеб

– Просто все это очень неожиданно, вот что мама имела в виду, – успокаивающе улыбнулся дочери Кит.
– Да уж, неожиданно! Ты говорила, что не хочешь никаких серьезных отношений, пока учишься в медицинском, потому что несправедливо взваливать все трудности на другого человека. А теперь собираешься замуж! Уж куда серьезней, милая. – Мелани понизила голос, заговорив медленно и проникновенно, как делала в таких случаях ее собственная мать. – Вы двое уверены, что как следует все обдумали?
Эндрю кивнул.
– Да, и мы считаем, что это разумнее, чем быть в шести часах езды друг от друга. У моего университета есть отделение в Шривпорте, мне обеспечат перевод. К тому же я смогу помочь с оплатой по счетам, пока Эмма учится. Буду следить, чтобы она вовремя ела и достаточно отдыхала в первый тяжелый год. Ей понадобится поддержка. Конечно, мы еще молоды, но мы созданы друг для друга.
Звучит вроде бы разумно, но…
– Все так быстро… – Мелани постаралась не выдать своей озабоченности, но, кажется, не преуспела.
– Знаю. – В голосе Эндрю звучало раскаяние. – Простите, что сперва не пришел к вам. Эмма нашла кольцо в моем ящике с носками, ну и…
– Я все испортила, – влезла та. Ее раздражение мигом улетучилось, стоило ей взглянуть на своего парня. В глазах дочери светилось абсолютное обожание. Черт побери, надо быть слепой, чтобы не видеть – ее сердце принадлежит этому мальчику!
– Я постарался исправить положение. – Эндрю чуть ухмыльнулся, дернув уголком рта – так похоже на свою мать, что на секунду в груди Мелани что-то сжалось.
– Да, он сказал: «Положи на место и притворись, что ничего не видела». – Эмма с улыбкой взяла парня за руку. Бриллиантик на кольце сверкнул, словно тоже участвовал в кампании по убеждению родителей невесты. – Я так и сделала. А на следующее утро, когда проснулась, у кровати были десять дюжин роз и латте с миленьким сердечком. Потом мы отправились на пикник, а вечером, под звездами, на крыше ресторана в Бентонвилле, Эндрю взял меня за руку и повел к танцплощадке. Музыканты заиграли мою любимую песню Эда Ширана, а он опустился на колено и спросил, согласна ли я стать его навеки.
Оба смотрели друг на друга влажными глазами. Эндрю поднес руку девушки к губам и нежно поцеловал. Мелани почувствовала, что и сама сейчас расплачется. Юная пара выглядела такой влюбленной! Почти до комичного, но так искренне, что ни у кого не хватило бы духу скорчить гримасу. Несмотря на кошмарное известие о том, что дочь выходит замуж в двадцать два за сына бывшей подруги-предательницы, видеть такую привязанность было приятно. Мелани всегда желала своей малышке узнать настоящую любовь – как у них с Китом. Хотелось бы надеяться, что она все еще связывает их…
Эмма смахнула слезы.
– Потом вдруг откуда ни возьмись появились наши друзья с шампанским. Просто как по волшебству… Жаль, что вас там не было.
– Да, простите, что не пригласил, – произнес Эндрю, отрывая взгляд от невесты и переводя на ее родителей. – Я знаю, нужно было сперва просить у вас ее руки. Но…
– Все нормально, – пожал плечами Кит. – Я бы в любом случае сказал «да»: вы двое – идеальная пара. Мы счастливы за вас.
Мелани не могла сказать того же за себя, но кивнула, признавая поражение. Если она не хочет навсегда испортить отношения с дочерью и демонстрировать потом показное равнодушие, придется делать хорошую мину при плохой игре.
– Мэм, мэм! – послышался вдруг чей-то окрик.
Кит обернулся.
– А вот и она.
В обтягивающем (без сомнения, дизайнерском) платье, из которого так и вываливалась грудь, к ним приближалась женщина, которую Мелани поклялась ненавидеть до последнего вздоха. Теннисон вышагивала, плавно покачивая бедрами, не снимая огромных темных очков от «Дольче и Габбана», словно какая-нибудь знаменитость. Образ дополняли туфли на высоченных каблуках, идеальная завивка и кроваво-красная губная помада. Из большой сумки, перекинутой через плечо, выглядывал смехотворно крохотный щенок, визгливо потявкивавший. Наперерез спешил метрдотель, весь в белом и с бабочкой.
– Мэм, с собаками вход запрещен, – произнес он, подняв палец.
Теннисон, остановившись, повернулась.
– Эта собака – мое животное-компаньон для эмоциональной поддержки. Я имею право держать ее при себе при условии надлежащего контроля. Статьи вторая и третья закона о людях с ограниченными возможностями. Вы хотите отказать мне в моем законном праве, сэр? – поинтересовалась она, спустив очки на нос и воззрившись на метрдотеля.
Собачонка снова взвизгнула – видимо, выражая ту самую эмоциональную поддержку.
– Э-э, нет, мэм, просто здесь…
– Я не идиотка и понимаю, что это ресторан. Поэтому мое животное-компаньон останется сидеть в сумке. У вас есть какие-то возражения? – Теннисон огляделась вокруг и громко повторила: – Кто-то здесь возражает против положенного мне по закону?
Несколько клиентов покачали головами. Метрдотель закрыл рот и поклонился.
– Приношу свои извинения, мэм.
Теннисон кивнула с видом королевы, отпускающей слугу, и двинулась дальше к столику.
– Да, и принесите мне мартини с водкой, будьте добры. Двойной.
Мелани с трудом подавила абсурдное желание расхохотаться в голос. Теннисон вела себя как ожившая карикатура на голливудскую кинозвезду. Боже!
Бывшая подруга остановилась у их стола и обвела сидящих взглядом.
– И что вы все такие невеселые? Где шампанское и слезы счастья? Мы ведь празднуем, верно?
Кит с улыбкой поднялся и чмокнул ее в щеку.
– Ох, Теннисон, ну какой же праздник без тебя, правда?
Та лукаво усмехнулась.
– Некоторые вещи не забываются, да?
Она наклонилась поцеловать сына, оставив ярко-красный след от губной помады, потом заключила в объятия Эмму. Взглянув на Мелани, слегка дернула ртом.
– Я бы обняла и тебя, но боюсь, как бы в твоей, э-э, сумке не оказалась «пушка».
Та не собиралась реагировать, хотя Теннисон, черт ее дери, ни на йоту не изменилась! Все тот же напор, те же постоянные колкости исподтишка… вернее даже сказать, в открытую, как будто фокусник швыряет ножи.
– Привет, Тин… э, Теннисон, – проговорила Мелани, запнувшись на уменьшительном имени, которое использовала когда-то. Ей не хотелось, чтобы Эмма поняла, что они раньше были близкими подругами. Нужно сохранять спокойствие и пропускать все шпильки мимо ушей.
– Давно не виделись. Неплохо выглядишь для своего возраста. – Теннисон опустилась на стул рядом с сыном, поставив сумку с йоркширским терьером на свободное место. – Этого чудного ангела зовут Прада. Она просто очаровательна, правда? Да, ты мамочкина прелесть, моя сладенькая малютка!
– Когда ты успела завести собаку? – поинтересовался Эндрю, глядя на щеночка, который и впрямь очаровательно поскуливал и перебирал лапками.