Симфония времён
– Чего ты от меня хочешь? – сердито бросила я. – Зачем я здесь?
«Почему я до сих пор во дворце, если я тебя не интересую? Почему ты позвал меня в это загадочное место, известное лишь нам двоим, в разгар бала, хотя сам в ту секунду танцевал со своей очаровательной невестой?»
Молодой человек покачал головой, было видно, что он растерян. Потом он пожал плечами, и взгляд его мгновенно потемнел.
– Ты все еще желаешь моей смерти, Сефиза?
Я не могла ответить на этот вопрос. Ужасно хотелось ответить утвердительно, вот только я знала, что это было бы ложью.
– А ты все еще хочешь умереть, Верлен? – парировала я.
Брови юноши мучительно дрогнули, и он отвернулся. Даже здесь он не мог выдержать мой взгляд дольше нескольких секунд…
– Почему в прошлое воскресенье не было казней? – спросила я, не в силах сдержать любопытство.
Верлен вздохнул, потом снова повернулся ко мне и посмотрел на меня еще пристальнее.
– Почему ты тогда передумала и вытащила меня из когтей смерти, если полагала, что, вернувшись, я снова примусь истреблять твой народ?
Я скрестила руки на груди, раздраженная тем, что мы с ним, похоже, не решаемся дать друг другу прямой и честный ответ. Кажется, Верлен хотел услышать то, что я не была готова ему сказать…
В чем я сама не могла себе признаться.
Я отступила на шаг, отдаляясь от молодого человека и в этом мире, надеясь, что вернусь обратно в реальность.
– После бала приходи в мои покои, – поспешно проговорил Верлен. – Пожалуйста…
– И не подумаю! – выпалила я, сжимая кулаки. – Ты правда думаешь, что я настолько глупа, что останусь с тобой наедине глубокой ночью, после того что произошло? Надеешься, что я опять стану твоей пленницей, или хочешь наказать меня за ту дурацкую попытку убить тебя? По твоей вине я все потеряла! Что еще ты хочешь у меня отнять? Ты забрал мою семью, часть моего тела, мою свободу, мою самую сокровенную тайну, и даже моя жизнь теперь в твоих руках! Ты лишил меня даже того последнего, на что я так надеялась: моей мести, которую я так и не смогла осуществить… Хватит, Верлен. Не надейся, я не приду. Больше не хочу иметь с тобой ничего общего!
С этими словами я повернулась к нему спиной.
Я снова оказалась в огромном зале, среди музыкантов, играя на скрипке и не упуская ни единой ноты. Верлен и Эвридика как ни в чем не бывало кружились в танце, и на миг я увидела прекрасное лицо богини. Наш разговор в заснеженном лабиринте в реальном мире не длился и секунды…
Я закрыла глаза и сосредоточилась на игре, заставляя себя не думать ни о чем другом.
Было немного за полночь, когда последняя пара закончила танцевать и покинула центр зала. К нашему оркестру присоединилась певица, дабы напоследок усладить слух подуставших гостей. Вскоре после ее появления император ушел с приема, и бо́льшая часть собравшихся последовала его примеру.
За столами остались сидеть чуть более дюжины аристократов, а за главным столом, установленным на возвышении, всего четверо богов. Я аккуратно укладывала свой инструмент в футляр – большинство моих коллег уже ушли, – как вдруг услышала язвительные смешки у себя за спиной.
Быстро глянув через плечо, я с удивлением обнаружила рядом Эвридику: она держала под руку одну из своих сестер – кажется, эту богиню звали Лигейя. Они рассматривали меня в упор, всем своим видом демонстрируя презрение, а собравшиеся вокруг них члены свиты угодливо хихикали.
Внезапно на меня обрушились струи ледяной воды, взявшейся из ниоткуда и забрызгавшие пол вокруг. От неожиданности я пронзительно вскрикнула, после чего рефлекторно вскинула руки и скорчилась в комичной позе, тщетно пытаясь защитить голову от холодного душа.
Необычное явление длилось всего секунду, но этого хватило, чтобы я промокла до нитки; с платья ручьями текла вода, волосы облепили мое лицо и шею.
Богини громко, издевательски засмеялись, открыто потешаясь надо мной.
– Смотри, не проржавей, куча железного лома! – воскликнула Эвридика, довольно скаля зубы. – Жаль будет, если твои металлические пальцы перестанут гнуться и ты больше не сможешь играть, грязная Залатанная!
– Или не сможешь больше проделывать все те отвратительные вещи, которые человеческие женщины вытворяют с мужчинами, – добавила Лигейя, гадливо кривя губы. – Знаешь, ведь в конце концов эта тварь только ради этого находится во дворце…
Эвридика тоже состроила гримасу, глядя на меня, как на груду мерзко пахнущих отбросов. Затем сестры удалились, сопровождаемые свитой, – придворные обменивались шуточками, несомненно, всячески упражняясь в остроумии на мой счет, но я уже не слышала, что именно они говорили.
Несколько музыкантов поспешно отошли в сторону, словно боясь, что их тоже обольют водой. Все собравшиеся в зале ошеломленно взирали на меня, но ничего не делали. Удивительно, но, похоже, кроме двух сестер и их приближенных, никто не спешил смеяться над моим положением…
От унижения у меня перехватило дыхание, во рту стало горько. Не говоря ни слова, не поднимая глаз от пола, я ушла из зала, прижав к груди мокрый футляр со скрипкой так, будто это был мой щит.
Мне совершенно не место в этом Соборе, в этом обществе, нравы и устои которого так сильно отличались от тех, что были привычны мне и моему народу, – я же всегда это знала. Не обязательно было так жестоко напоминать мне, что я здесь чужая, ведь я сама никогда об этом не забуду. Моя плоть отмечена карой богов, самым жестоким наказанием, и этого не изменить. Разве это не достаточно тяжкое унижение?
С другой стороны, я, возможно, заслужила этот горький урок, быть может, он помог мне прийти в чувство и поглядеть на сложившуюся ситуацию более трезвым взглядом?
Начиная с того момента, когда я держала в руках жизнь своего врага, я постоянно принимаю неверные решения, одно глупее другого. Мне не следовало терять столько времени, ожидая какой-то реакции со стороны Верлена. Мне не следовало втягиваться в эту абсурдную игру, которую он мне навязал…
А главное, мне не следовало испытывать такого горького разочарования при мысли о том, что Верлен со мной не потанцует!
Я сходила с ума из-за того, что оказалась в столь затруднительном положении, ведь мне по-прежнему угрожает опасность, и совершенно не на кого положиться.
Следовало немедленно выбросить из головы всякие глупости и придумать план побега из этого страшного места, чтобы как можно скорее вернуться к своим! Проклятие, где все эти дни была моя голова?!
Сопровождавшие меня легионеры замерли возле моих покоев по стойке «смирно», однако я уже привыкла к молчаливому присутствию стражников, поэтому, не обращая на них внимания, открыла дверь и вошла внутрь. Оказавшись в комнатах, я немедленно отпустила слуг, стянула с себя промокшую одежду и переоделась в сухую ночную рубашку, после чего скользнула под одеяло и сжалась в комок в центре огромной кровати. Волосы у меня до сих пор не высохли.